Синдром отторжения

В ту же секунду треск прекратился.

Свет в комнате стал еще ярче.

– Спасибо за сотрудничество, – спокойно произнесла голова и оцепенела.

– Это все? – спросил я. – Вы мне хоть что-нибудь объясните? Почему я здесь?

Робот неподвижно висел на кронштейне, его единственный глаз погас, и теперь он еще больше напоминал уродливый лошадиный череп, обшитый металлическими пластинами.

– Эй! – крикнул я. – Здесь кто-то есть?

Свет мог погаснуть в любую секунду, швырнув меня в бездонную темноту.

Я осторожно приблизился к висящему над дверью лошадиному черепу, не подававшему признаков жизни.

Кронштейн застыл в неестественной позе, как вывихнутое плечо, и вся эта конструкция выглядела мертвой, окоченевшей – невозможно было поверить, что совсем недавно голова раскачивалась над комнатой, хищно сверкая красным глазом.

Я подошел к двери и уперся в нее ладонями, не слишком понимая, чего хочу добиться. На двери не было ни кнопок, ни панели для магнитного ключа.

– Я в тюрьме? – крикнул я в потолок, но мне никто не ответил.

 – Я могу узнать, в чем меня обвиняют? Лида тоже здесь?

Череп на кронштейне не двигался. Свет, яркий, не имеющий источника, резал глаза.

Мне захотелось сорвать с кронштейна уродливую башку, разбить ее об пол, выломать потухший электрический глаз, но кронштейн был слишком высоко, и я никак не мог до него дотянуться. Меня затрясло – то ли от холода, который передавался всему телу через босые ноги, то ли от беспомощной ярости на тюремщиков, наблюдавших за мной, как за подопытным муравьем.

Я обхватил себя руками и вернулся на кровать.

И тут я вспомнил.

Что-то плотно оттягивало правый карман брюк. Угловатый предмет. Пластиковый куб, непонятная игрушка.

Я засунул руку в карман, и ослепший череп, не совладав с приступом электронного любопытства, выдвинулся вперед, а его единственный глаз зажегся, просыпаясь ото сна.

– Что? – спросил я. – Вы все еще здесь? Может, ответите и на мои вопросы?

Череп кивнул, как бы соглашаясь, и произнес надрывным голосом:

– Поднимитесь! Поднимитесь на ноги!

– Опять? – не понял я.

– Поднимитесь! Поднимитесь! – затараторил лошадиный череп, угрожающе раскачиваясь над комнатой.

Я встал.

– И что теперь? Сесть?

– Спасибо, – ответил лошадиный череп. – Назовите свое имя.

– Да что вам нужно! – закричал я, с ненавистью уставившись в бесстрастный электрический глаз.

– Назовите свое имя, – спокойно повторил череп. – Пожалуйста.

Я поднял голову.