Охотники за перерожденцами

Однако моя мужская гордость, не позволявшая поднимать руку на женщину, дремала и никаких претензий не высказывала. Оно и понятно, передо мной ведь не простая девушка, а наёмница, прекрасно овладевшая мечом.

Неожиданно сверху послышался скрип открывающихся ставней. Из окна второго этажа покосившегося домишка, возле которого мы сражались, выглянула жутковатого вида дама, чьё лицо было перемазано чем-то, напоминающим сажу.

– Что вы тут расшумелись, твари подзаборные?! – хрипло гаркнула женщина. Похоже, голос у неё сделался таким неприятным вследствие постоянного курения самого дешёвого табака и распития всякой браги.

– Как ты меня назвала, курица щипанная?! – вспыхнула Альмия.

– За курицу ты мне ответишь, мелочь сисястая!

– Что?!

– Что слышала!

– Я сейчас поднимусь и башку тебе голыми руками оторву!

Дамы продолжали обмен любезностями, а я стоял, слушал их речи и почему-то думал, зачем отрывать кому-то голову голыми руками, если в наличии есть острый меч. Руками-то и шею непросто свернуть, а уж оторвать её вместе с головой от тела вообще невыполнимая задача.

После очередной оскорбительной реплики, женщина скрылась в окне, чтобы появиться уже через секунду с деревянным ведром. Она без лишних слов перевернула его, и на нас с Альмией бурным потоком хлынули нечистоты, которые копились не меньше недели. Проявив удивительное благородство, я оттолкнул девушку в сторону и отпрыгнул сам.

– Фух, – я сделал рукой движение, будто вытирал пот со лба. – Пронесло.

– Ты что себе позволяешь?! – злобное восклицание предназначалось мне. Альмия, которую я оттолкнул и тем самым спас от человеческих выделений, на ногах не удержалась и плюхнулась на свою, без сомнения, прекрасную пятую точку. Она сидела на земле и прожигала меня злобным взглядом.

– И где твоя благодарность? – поинтересовался я.

– За что?! За падение?!

– За избавления от необходимости потом мучительно долго отмываться от сама знаешь чего.

Выплеснутое из ведра запах имело мерзкий и неприятный. Он медленно распространялся по улице, и мой нос уже вовсю вопил о том, чтобы его чем-нибудь заткнули, а желудок упрямо пытался отторгнуть выпитую ранее пинту пива. Альмия поднялась, её лицо исказила гримаса отвращения. Что ж, она определённо тоже уловила этот непередаваемый аромат.