Гамбит Бубновой Дамы

Один раз отдыхала в Канаде, но там все равно не так. А здесь все подлинное. Вы, наверное, были очень интересные и… сильные люди.

– Наверное, – улыбнулся Новиков. Все рассмеялись. Действительно, он сидел от них на расстоянии вытянутой руки, и его атлетическая фигура в буграх и жгутах мощных мышц была налицо. И Корнеев и Айер ему намного уступали.

Новиков поставил перед каждым по чарке какой-то спиртовой настойки ароматических трав, сославшись при этом на авторитет великого русского полководца эпохи позднего феодализма, якобы говорившего: «После бани портки продай, а чарку выпей».

– Я вот что хочу, чтоб вы поняли, – медленно сказал он. – Вы начинайте постепенно перенастраиваться. Это ведь не экзотика и не экскурсия в заповедник. Скорее всего вам теперь в этом времени жить. Обратной дороги, по-моему, нет.

Все затихли, осмысливая его слова. До них постепенно доходила и эта истина. Они не только потеряли корабль и друзей, но и свое время. Навсегда.

– Но ничего, вы не отчаивайтесь.

Он начал читать негромко:

Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели,

Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.

На живых порыжели от грязи и крови шинели,

На могилах у мертвых расцвели голубые цветы…

Новиков долго читал эту балладу, дошедшую к ним через горы времени, триста лет, что отделяли их от автора стихов, были больше, чем раньше тысячелетия, но все равно, за незнакомыми и вышедшими из употребления оборотами речи они чувствовали душу и настроение неведомого поэта, который грубыми и даже циничными, с их точки зрения, выражениями утверждал бесспорную истину, что нет ничего выше исполнения долга и что павшие в бою в сочувствии не нуждаются.

…Это наша судьба, это с ней мы сражались и пели.

Умирали и рвали над Бугом мосты.

Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели.

Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

– Какие слова, – со слезами на глазах сказала Альба, когда Новиков замолчал. – А мы ничего этого не помним…

– Да и странно было бы, если б помнили. Библию прочитывать не приходилось? – спросил Андрей.

– Нет.

– Так там написано: довлеет дневи злоба его. Или, если изложить доступнее, – каждому хватит своих забот. Много ли я, к слову сказать, помню и понимаю из времен Бориса Годунова? А у нас с вами как раз такой разнос получается.