Хлопок одной ладонью

За рубежом читал все больше испано– и англоязычные газеты, справочники и тому подобное, на беллетристику времени не хватало, а в Союзе две-три новые книжки купишь в ларьке Домжура[9 - Дом журналистов.], если повезет, и все на этом.

– Ты что, по-английски свободно читаешь?

– Читаю немного, только зачем? Сейчас на лотках этого добра столько… Были б деньги да время. Отец мой никак успокоиться не может. Митингует, как на Съезде депутатов. Я, говорит, свою библиотечку НФ в тыщу книжек двадцать пять лет собирал, сколько переплачивал, сколько перед завмагами да продавщицами унижался, и кому это теперь нужно? За неделю можно столько же купить, чего хочешь, а интерес пропал, и азарт…

– Это точно.

Сам я был таким же точно охотником-собирателем, только в своем мире до книжного изобилия не дожил. Правда, успел увидеть лотки и витрины декабрьским вечером девяносто первого. А в других мирах у меня появились совсем другие заботы.

– А отец твой, родители, где сейчас? Не знаешь?

– Они, слава Богу, в Пятигорске.

Хотя, может, сейчас и там такое же… – парень махнул рукой и переключился на тему последствий катаклизма исходя из посылки, что все рано или поздно образуется. А вот какая жизнь начнется после – это его занимало гораздо больше текущих событий. Возраст, что тут скажешь…

Слева от парадного входа, в данный момент наглухо закрытого, Новиков увидел чугунную доску. «Высшее командное училище войск связи имени маршала войск связи Пересыпкина».

Помню я этого маршала по его надгробному памятнику на Новодевичьем кладбище.

Там он возвышается над косо срезанным гранитным постаментом в мундире со всеми тщательно выточенными орденами и медалями, прижимая к уху телефонную трубку, витой мраморный провод от которой уходит куда-то вниз. Очевидно, в царство Аида. Или туда, где сейчас обретается тот, кто вручил ему самые большие звезды в тридцать девять лет. Приказы, что ли, продолжает выслушивать? Или обстановку докладывает? Сюрреализм, честно сказать.

За ворота училища нас пропустили свободно, и рассыльный от КПП повел к дежурному офицеру.

Службу и уставной порядок, как я заметил, тут продолжали поддерживать, невзирая на обстоятельства. Учебные занятия, может быть, и не проводились, но праздношатающихся по территории курсантов не попадалось. Все были заняты каким-то делом. Значит, отцы-командиры на высоте.

Дежурный майор явно принадлежал к преподавательскому составу, что нетрудно было определить по культуре речи и радушию, с которым он принял гостей.