Хлопок одной ладонью

Я до последнего считал, что мы таки оперируем в сфере чистого разума, а тут столь грубое и зримое подтверждение материалистической ереси…

И только сейчас обратили внимание, что и Андрей, приземлившийся несколько дальше, подходит к ним, машинально отряхивая с брюк музейную пыль.

А он, отстав от друзей на несколько квантов «реального» времени и обогнав почти на сутки «внутреннее», схватил еще и некоторую дозу «сетевого наркотика». Наверняка ему успели внедрить в мозги пакет пока что свернутой информацию или, по крайней мере, направили ход мыслей и интуиции по какому-то иному пути.

Явно ждут, что теперь думать и действовать он будет не совсем так, как если бы не было этого странного по замыслу и исполнению эпизода.

Пропущенный через эфирную «таможню» килограмм боевого железа должен его убедить в чем? Что тот мир такой же подлинный, как и все предыдущие? А для чего «им» это надо, если «они» знают, что он знает, какова цена таких «доказательств»? И все-таки…

Психологическая подготовка? К чему?

Но друзьям он пока ничего говорить не будет.

До поры…

– В чем же ересь, Константин Васильевич? – скупо усмехнулся Новиков, услышав слова профессора. Шульгин сразу обратил внимание на эту интонацию и странную задумчивость или, может, сосредоточенность Андрея. Словно бы он за проведенную в Замке минуту успел уже что-то услышать, узнать или как раз в эти мгновения продолжает вслушиваться во «внутренний голос».

– В том, что нельзя смешивать идеальное и материальное. Сам исходный постулат материализма абсурден.

Что первично, разум или материя? Это же совершенно разные вещи. Что больше, литр или километр?

– Однако из учебного полета воображения вы привезли совершенно материальные артефакты. И выпили, надеюсь?

– Само собой! Качество соответствовало этикеткам.

– И что же мы имеем на выходе?

– Что нас постоянно окружают те же самые Ловушки Сознания, только куда более изощренные. Они не только подстерегают нас здесь, чтобы схарчить на месте, а вцепляются и следуют за нами.

Как клещи. Откуда я знаю, может быть, она отцепилась и исчезла, только когда я выпил все внушенное и протрезвел, а в памяти у меня осталось впечатление, что все было на самом деле…

– Субъективный идеализм в его крайнем проявлении, – поставил диагноз Новиков. В свое время он прошел в аспирантуре курс «Критика современных буржуазных философских теорий». Дискуссия тут была бесполезна.

– В кабачок мы пока не пойдем, а направимся прямым ходом в кабинет Антона.