Хлопок одной ладонью

– Кроме того, что бы Алексей ни писал потом в своем «мемуаре», ему зверски захотелось, если удастся, еще раз взглянуть на Москву своей юности. И в то же время до конца он Ирке не поверил. Такая вот натура. В лес он с ней поехал с несложным расчетом: получится – хорошо. Нет – у Ирины не будет больше доводов, чтобы водить его за нос… Уединенная лесная поляна, птички поют, чего же лучше?

А в последний момент не сдержался, решил форсировать ситуацию…

– Не боишься? – спросила его Ирина, будто инструктор начинающего парашютиста перед первым прыжком.

Он промолчал, только мотнул головой и открыл дверцу.

После многих дней ненастья погода выдалась на удивление. Небо абсолютно безоблачное, густо-голубого, почти индигового цвета, воздух свежий, хрустальный, и лес полыхает всеми оттенками старой бронзы и багрянца…

– Становись сюда, – показала Ирина. – Не забыл? Вернешься через двенадцать часов. Резерв – еще три часа. Если что-нибудь непредвиденное помешает – бодрости не теряй. Тебя все равно найдут и вытащат…

Она смотрела на него не отрываясь, приоткрыв дверку и поставив одну ногу на траву, словно собираясь выйти из машины.

Эта вот изящно отставленная ножка, и взгляд, и все остальное сработали, как детонатор. Не дожидаясь, пока Ирина включит свой блок-универсал, он кинулся к ней, выдернул из салона, начал, как говорится, «хватать руками» и так далее…

А она сумела извернуться, оттолкнула его так, что он отлетел на пару метров, и все-таки включила свою машинку. Переход, разумеется, вышел очень грубый, а главное – с пространственным смещением.

Если перемножить эти метры на число секунд, уместившихся в восемнадцати годах, и еще сложный интеграл взять по контуру… Впрочем, это уже несущественно. Хронополе сработало, как батут.

Причем Алексей все-таки его пробил и попал, куда направлялся, а вот для Ирины дела сложились гораздо хуже. Мало того что своим аффектом Берестин деформировал псевдовременное поле, взбаламутив поток времени непредсказуемым образом, так и ее бросило обратной реакцией на четыре с лишним месяца вперед, и она оказалась в сумасшедшую пургу на глухой лесной поляне, по колено заваленной снегом.

Мне и то страшно представить, как она разгребала снег под колесами, надрывая мотор и буксуя, ползла через заносы, в насквозь продуваемой и пронизываемой снегом легкой одежде искала дорогу в белой воющей мути. Вряд ли не только обычная городская дамочка, но и крепкий мужик смог бы выбраться, оказавшись на ее месте.