Хлопок одной ладонью

Почему не подняли его за общим столом и почему не отложили на завтра, что было бы гораздо логичнее? Соображения есть? Инициатор – кто?

– Я, – признался Воронцов. – После ужина и знакомства с вашими Ляховыми начали меня мучить сомнения, не до конца понятые мною положения и выражения и вообще бессонница. Вот и забрел к Олегу парой слов перекинуться. Если б он спал, я бы к себе вернулся, а тут разговор завязался… Слово за слово, вдвоем не во всем разобрались, решили и вас подтянуть.

– Ясно. У тебя – бессонница и сомнения, у Олега бессонница, сомнения и депрессия.

У тебя, Саша?

– У меня – гораздо хуже. Кажется, мы влипли по уши. И пока непонятно даже во что. Ты, Дим, меньше всех причастен к тому, что мы делали последние полгода. Ни разу не участвовал в выходах в новые реальности, не контактировал с их обитателями. Но знаешь, кто этим занимался, так?

– Естественно. Вы трое, Сильвия, Ирина. Немного – Берестин и Лариса.

– Лариса – не немного. А очень даже. Вот и скажи, как на духу, на заседании парткома или в особом отделе – замечал ты в поведении каждого из названных персонажей, в их взаимоотношениях друг с другом и с тобой лично очевидные для тебя странности? Превосходящие обычный набор, потому что странностей у нас изначально навалом…

– Если настаиваешь, – с определенной долей сомнения сказал Воронцов, – у меня сложилось представление, что после того еще общего сбора у вас пошло этакое рассогласование… Когда на корабле на компбсах девиацию устраняли разные специалисты и по разным таблицам.

При встречах возникало впечатление, что кто-то о чем-то умалчивает, кто-то иначе трактует происходящее. Моментами я удивлялся, но чаще предпочитал думать, что дело, в общем, житейское. Не официальный же отчет мне докладывают, а просто в меру настроения и желания. Один про одно, другой про другое…

– А ни у кого не сложилось мнения, что все «рассогласования» начались не когда-то, а только вчера? – со странным спокойствием спросил Новиков. – Я, как вам известно, имею привычку вести нечто вроде дневника, на бумаге, чернильной авторучкой, и храню свои мемуары в настоящем сейфе, не чета нынешним.

Шведской постройки, завода Крейтона в городе Або, тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года. В нем при любом пожаре деньги и документы гарантированно сохранялись – две стенки броневой десятимиллиметровой стали, между ними тридцать сантиметров кварцевого песка, прослоенного листами асбеста. И вдруг обнаружилось, что не только от огня и взломщиков сейф защищает.