Хлопок одной ладонью

) Я считаю, что планируемые мероприятия вокруг столь заинтересовавшей вас новой реальности ничьих интересов, кроме ваших, не затрагивают. Да и ваши, поверь мне, они затрагивают только по причине неукротимого зуда в заднице от добровольно воткнутого туда шила. Чего бы не сидеть спокойно, как вам было рекомендовано?

– А чего людя м вообще никогда и нигде не сиделось, как только интересные дела вокруг обозначивались? То вокруг мыса Горн обойти хотелось, то вокруг Африки. Одному Индию подавай, другому – Северо-Западный проход.

Ну такие мы вот, куда денешься?

– Можешь не объяснять. В силу моей должности и исторического опыта я пока еще разбираюсь в вас, лю дях, никак не хуже тебя. А скорее всего, и лучше…

– То-то же проиграл по большому счету.

– Я же не людям вообще проиграл. Я (точнее, олицетворенная во мне функция) проиграл вам, как явлению высшего по отношению к тому Антону порядка. Чувствуешь разницу? Но разговор в этом ключе заведет нас слишком далеко. Давай по сути. Как вам не раз уже сообщалось, вы являлись субъектами Игры лишь в той мере, в какой за вами эта функция признавалась.

Согласись, игроком (в любом смысле) можно быть лишь в том случае, если тебя соглашаются видеть в таком качестве и у тебя есть партнеры…

– Резонно.

– Сейчас у тебя нет партнера. Осталась шахматная доска, ломберный или бильярдный стол, стаканчик с костями… А играть хочется, ты уже не можешь не играть. И вот начинаешь фантазировать, сам себе придумывать противника.

– То есть, по-твоему, на самом деле в мире ничего тревожного не происходит?

– На самом деле – ничего, – безмятежно сказал Антон.

 – Продолжая нашу аналогию, скажу так. Партия отложена, партнер ушел. Ты смотришь на доску, твоя позиция тебе не нравится. Через пять или десять ходов неизбежно поражение. Ты анализируешь, ищешь выигрышные ходы, допустим даже, находишь. Но что толку? Начнешь двигать фигуры за себя и за противника? Поставишь ему мат? Но сам-то понимаешь, что это абсолютно ничего не значит? На турнирной таблице такой выигрыш не отразится. Объективно – для судей, для зрителей все останется точно так, как при последнем, официально записанном ходе…

– Постой, что ты мне голову морочишь? На самом ведь деле все происходящее у нас, и в остальных реальностях – происходит! И те угрозы, что просчитал Шульгин, – они вполне настоящие и предполагают распад всего…

– Верно, – легко согласился Антон. – Только к Игре это уже не имеет никакого отношения.