Ловите конский топот. Том 2. Кладоискатели

[29 - Комильфо (франц.) – дословно – «как надо». В соответствии со светскими правилами, приличиями.]

– Слышь, Ларк, – по-свойски начал Шульгин, который в отличие от Новикова комплексов по поводу своих отношений с девушками не испытывал, – тут нам для префа срочно четвертый потребовался, так мы Олега возьмем?

Улыбку Ларисы нужно было видеть. Словами это трудно описать.

– И мизер, уже открытый, на столе лежит?

– Ну, не совсем чтобы так…

– Когда тебе потребуется дура на харбктерную роль, ты мне заранее скажешь… – Это Лариса намекнула на то, что Сашка некогда слегка подвизался на театральных подмостках.

 – Главное не забывай – восьмерка на руке без своего хода, да на длинной масти – страшная штука. Живым хоть обещаете к утру вернуть?

– Да ты о чем, мы вправду, – поддержал друга Новиков. А Левашов уже одевался.

– Когда-нибудь и отдохнуть же надо…

– Вы у меня отдохнете… Валите отсюда, пока я добрая. И без глупостей… – Последние слова были обращены непосредственно Олегу.

– Дорогая, нет хода – не вистую. С молоком матери…

– Нет, она у тебя классная баба, – от всей души сообщил Левашову Андрей, когда они сбежали вниз по лестнице. Возрастные изменения против воли очевидно начали себя проявлять. Веселость и радость жизни по самым незначительным поводам гораздо ярче вспыхивает в двадцать, чем в сорок. Мозги мозгами, а эндокринная система иногда поважнее бывает.

– И даже более чем… – охотно сообщил Олег.

Ему «двадцатилетняя» Лариса, у которой как бы не было теперь всего последующего жизненного опыта, тоже нравилась.

В холле нижнего этажа отеля, «рецепшн», или «рецепция», где во времена большей человеческой мобильности, туристского бума и тому подобного должны были бы толпиться кандидаты в постояльцы у стойки портье (администратора по-нашему), чего-то требовать, заполнять «карточки гостя» и вообще вести себя слишком нервно (а вдруг мест не хватит?!), царила тишь, гладь и божья благодать.

Проблема сейчас была у хозяев: найдется ли достаточное количество желающих отдать свои «фунты, франки и жемчуга стакан»?[30 - Цитата из блатной песни («шансон», как сейчас называют) пятидесятых годов ХХ века.]

Потому под пальмами, фикусами и даже рододендронами стояли столики, официанты в белых сюртуках разносили напитки, любые, существующие внутри и в ближних окрестностях Европы.