Одиссей покидает Итаку

Воронцов обогнал Наташу, чуть не коснувшись бортом полы ее плаща, в боковом зеркале уловил любопытствующий взгляд на красивую заграничную машину, прокатился вперед метров сто, затормозил и вышел на замусоренный асфальт. Облокотился на полуоткрытую дверцу, вновь закурил и стал ждать.

Несмотря на свои тридцать пять и на не совсем удавшуюся жизнь, в глубине души Воронцов все же оставался романтиком. Не мог он отказать себе в некотором налете театральщины, организуя столь долгожданную встречу.

Он стоял к Наташе спиной и все равно почувствовал обостренной интуицией ее нарастающее беспокойство: эта внезапная машина на пустой улице, ее водитель, кого-то неуловимо напоминающий…

Воронцов обернулся не раньше и не позже, чем нужно, как раз когда до Наташи оставалось меньше десятка шагов.

Увидел, что она узнала его – сразу – и сбилась с ноги, и он сделал движение ей навстречу, широко, почти простодушно улыбаясь.

– О боже! Ты? Откуда? – Прошедшие годы не изменили тембра ее голоса, интонаций и любимых выражений.

И тоже как когда-то: «Ну, здравствуй», – сказал Воронцов.

Она сидела с ним рядом, в зеркале заднего вида Дмитрий рассматривал ее лицо и убеждался, что, воспроизводя Наташу, Антон не погрешил против реализма. Постарше она, конечно, чем в зазеркалье, но в целом один к одному. Кое в чем даже лучше. Может, потому, что рядом, касается его локтем, слышен запах ее духов, к которому примешивается запах натуральной кожи нового, не обношенного еще плаща.

Но о том, что было между ними всего лишь позавчера, Наташа не помнила ничего.

Здесь Антон тоже оказался прав. Но как раз это неважно. Главное, что она не просто рада встрече, она ею потрясена не меньше, чем сам Воронцов в Замке. И, значит, все было не зря.

– Нет, ты представляешь, я же тебя видела во сне недавно. Вот пусть и говорят, что вещих снов не бывает. За все время ни разу не снился, и вот на тебе…

«Постой, постой, что она говорит? Как это недавно?» От удивления Воронцов чуть не спросил это вслух.

Но сумел не показать своих чувств, сказал шутливо и как бы между прочим:

– Есть многое на свете, друг Горацио… В каком хоть виде я перед тобой предстал? Сны, они тоже разные бывают, не всегда к добру.

– Старалась-старалась вспомнить, и никак, – погрустнела Наташа. – Знаю, что был именно ты, разговаривали мы много, а вот о чем и какой ты был – хоть убей…

– Ну и выбрось из головы. А когда хоть снился-то? Я, когда сюда ехал, тоже тебя вспоминал.