Вихри Валгаллы

Случайно ли она так решительно порвала с прошлой жизнью, бросила все и кинулась в водоворот абсурдных для нормального человека космических приключений? Причем в компании абсолютно незнакомых ей, впервые, кроме Натальи, увиденных людей. И даже если допустить беззаветную любовь с первого взгляда, не маловато ли двух дней знакомства, чтобы навсегда забыть о родителях, доме, работе? О том, что это навсегда, она тогда не подозревала.

– А хочешь, я тебе правду скажу? – Лариса наклонилась через стол, и ее слегка уже хмельная улыбка выглядела вызывающе-загадочной.

 – Дело в том, что ты первый в меня влюбился, в тот же вечер, а сказать боялся или Олегу не хотел мешать, вот и изображал пренебрежение… Спорить будешь? Все равно не поверю…

Шульгин отодвинул бокал, взял толстую турецкую папиросу. После снятия блокады их каждый день везли из Стамбула и Трапезунда фелюгами и парусными шхунами нищие турецкие контрабандисты. Лариса тоже протянула руку к коробке через столик, наклонилась, мелькнуло на секунду в вырезе платья аккуратное смуглое полушарие с ярко-розовой вишенкой соска.

Наверняка нарочно две лишние кнопки расстегнула, зараза…

Некоторый резон в словах Ларисы был. Только зря она преувеличивала силу своих чар. В тех условиях любая более-менее симпатичная девушка не могла не вызвать соответствующих эмоций. А Лариса… Конечно, до Ирины ей далеко, но в глаза она бросалась. И по-кошачьи гибкая фигура, и неуловимый флер тайной порочности…

Но почему бы сейчас не польстить девушке? Он вздохнул и развел руками: мол, что уж теперь.

– Вот видишь, от меня не спрячешься. Я вас всех насквозь видела. И почти возненавидела в первый же вечер. Такие все богатые, благополучные, утонченные и рафинированные якобы. Огромная дача, напитки самые заграничные, закуски – из подсобок Елисеевского, японская аппаратура, даже и книги как напоказ – Джойс, Аврелий, Набоков… Стихи – не Асадов с Евтушенко, а Гумилев, Ходасевич, Гиппиус. И женщины ваши штучные… Если бы не Наталья, часа в вашей компании не осталась бы…

– За что уж так? Будто сама не из таких.

Аспирантка, а джинсы «Левис» на тебе были, ценой в три твоих стипендии, кроссовки «Адидас» в ту же цену и подружка Наталья тоже из разряда штучных, отнюдь не продавщица овощного магазина…

– В том-то и дело, Саша, в том и дело. Хорошо, что Левашов сразу показался мне другим, простым и честным. Благородным, я бы даже сказала. А про вас подумала… – Она вздрагивающей рукой поднесла папиросу к свече, прикурила.