Время игры

Далее – названные персонажи встречаются и имеют продолжительную беседу.

Зачем, о чем? Почему бы и не понаблюдать за означенными лицами. Просто для профилактики. Убедительно с точки зрения местной, да и любой в мире контрразведки?

– На первый взгляд – вполне. Но лишь на первый. Вы каким образом добрались до Севастополя?

– Поездом. Через Варшаву – Киев.

– Визу получали в Берлине?

– Естественно.

– Долго ждали?

– Почти месяц.

– В анкетах писали о себе правду? Включая эпизод 1918 года?

– Чистую правду.

К чему вы клоните? А, понял. Хотите сказать, что русская контрразведка давно выяснила обо мне все, что ее интересует, и вряд ли станет устанавливать здесь «плотную опеку»?

– Приблизительно так. Не того вы масштаба фигура, прошу прощения. Я – тем более. Если бы мы еще появились в Царьграде, в Чанаккале, да хоть бы и в Харькове, а здесь… Думаю, вами интересуются несколько другие службы. Вряд ли югоросские.

– Чьи же тогда? – Фон Мюкке выглядел если не обескураженным, то удивленным.

Возможно, он и на самом деле счел высказанную Шульгиным трактовку событий правдоподобной.

– Откуда мне-то знать? – в свою очередь, удивился Шульгин. – Не переоценивайте моих способностей. О здешней жизни, раскладе политических и прочих сил, о германо-русских отношениях я знаю ровно столько, сколько можно узнать при нерегулярном чтении газет.

Пролистал, правда, пару книг, написанных бойкими иностранцами о здешних событиях по горячим следам, чтобы совсем уж профаном не выглядеть, но цену такого рода продукции вы и без меня должны знать…

Тут уж сами думайте, кому дорогу перешли.

Но на меня рассчитывать можете, если вами интересуются не местные органы правопорядка, а, скажем… неофициальные, в том числе и зарубежные структуры. – Подумал с британской основательностью и добавил: – До определенных пределов, разумеется.

– Непонятный вы для меня человек, – со вздохом сказал немец.

 – Где, кстати, гарантии, что вы сами не принадлежите к тем же самым кругам, которые якобы следят за мной? И в чем может заключаться ваша помощь, каковы ее пределы?

– Гарантий, само собой, никаких быть не может. По определению. Да и зачем они? Ни о чем я вас расспрашивать, тайны выпытывать не собираюсь, участвовать в ваших делах – тоже. А помогу, как европеец европейцу, встреченному в джунглях и попавшему в беду.

Такие у меня принципы.