Скоро полночь. Том 1. Африка грёз и действительности

Или – глубоко скрытом детском комплексе. Ни к одной из служб, чем-то когда-то вас травмировавших, я не имею никакого отношения.

– Как вы можете судить о том, чего не знаете? – равнодушно спросил Скуратов. Именно – равнодушно, ни малейшего намека на эмоции с любым знаком.

– О чем не могу – судить не берусь, но сейчас говорю с полным на то основанием. При случае мы сможем обсудить эту тему отдельно.

– Как получится… Но сейчас я сделаю то, о чем вы просите. Считайте это моим капризом. Ну, давайте наконец посмотрим, что тут у нас с компьютером, – предложил он, пересел к терминалу и включил питание.

Экран монитора засветился, и академик с почти недоступной для человеческого взгляда быстротой забегал пальцами по основной и двум дополнительным (как у органа) клавиатурам. Следить за его действиями было бессмысленно, а главное – утомительно. Георгий Михайлович вышел в кухню, где за пустым чаем скучала его и не его оперативная группа.

– Ты, Анатолий, останься пока, и вы тоже, – обратился он к старшему инженеру.

 – Остальные свободны.

Руководитель охраны Скуратова подскочил. Думал, что здесь он что-нибудь значит. И право на какое-то слово имеет. В окружении очень милых людей, едва на капитанские чины тянущих. Возможно, и значил на своих уровнях. Обижать его никто не собирался.

– Как, получился разговор? – спросил Суздалева полковник, когда они вышли на балкон. Внизу расстилалась заснеженная Москва, вовсю готовящаяся к очередному празднику. В парке, окружающем «Славянскую беседу», одетые в красные рубахи и русские сапоги служители украшали живые елки, складывали дрова для новогодних костров перед теремами.

В воздухе почти на уровне глаз кружили стаи черных галок. Сквозь кисею медленного снегопада просверкивали золотом купола церквей. По бульвару вереницей скользили сани, запряженные парами и тройками лошадей. На всю праздничную неделю градоначальник запретил въезд в пределы Бульварного кольца механического транспорта. За исключением трамваев, которые продолжали бегать по своим рельсам, никак не портя облик исторического центра.

Только прижавшиеся внизу к тротуару машины Суздалева слегка выбивались из общей патриархальной картины. Но на эту серию номеров, ничем вроде бы от остальных не отличающуюся, власть градоначальника не распространялась.

– Разговор? Нормально. Когда ты отучишься, Анатолий, задавать необязательные вопросы?

– Так Георгий же Михалыч! – почти с отчаянием возопил полковник, не повышая, впрочем, голоса.