Под городом Горьким (сборник)

Про Наталью не скажу. Наталья, а ты?

– Каждый год приходим. Ты ли не знаешь, Митрофан? – наполняя стопки, ответила и Наталья.

Митрофан вздохнул:

– Вам, бабы, памятник также надо поставить. За верность.

Возникла неловкая пауза, и ее наконец-то постаралась заполнить Ховошка:

– Не надо нам памятник, Митрофан. Господь с тобой. Где на всех памятников тех наберешься? А вот если бы мужчина подвернулся подходящий, и вышла бы. Кривить душой не стану. Хотелось мужика. Все время хотелось… Только не было за кого уцепиться.

Да и ты вот на гармошке одно знай пуговки перебираешь, а более ничего не замечаешь… Да и что уж теперь? Теперь уже поздно. Поезд ушел. Хотя поговорить можно бы, и то веселее. Особенно зимой. С котом всю жизнь и протолковала. С коровкой. Теперь вот с козой… Так и живу.

– Давайте выпьем, – подняла свою стопку Наталья.

Митрофан подал стопку Ховошке, которая как-то поодаль от «стола» устроилась на зеленой траве, затем взял свою стопку, тихо произнес:

– За ваших мужиков, бабы.

За всех, кто спит в этой братской могиле. И в других тоже… За всех!..

Выпили. Начали закусывать, и Митрофан вдруг заплакал. Женщины это заметили, удивленно переглянулись. Что это с ним? Мужчина украдкой смахнул слезу, сам, кажется, не замечая того, потом вспомнил свои прямые обязанности и потянулся за бутылкой, наполнил свою стопку, долил женщинам, которые почти не дотронулись до водки, поднял стопку, показывая всем своим видом: давайте, женщины, молча выпьем, хватит слов, сколько их было слов тех, а пользы! Если бы они, слова те, да сбывались!.

. Не встанут… Не поднимутся… Не вернутся… Хоть кричи, хоть плачь… Хоть что!..

На глазах Митрофана опять заблестели слезы.

– Митрофан, с чего бы?.. – Ховошка на этот раз показала удивленным взглядом на его лицо.

Нет, не все, не все женщины все знают про войну.

6

Митрофану Неметчина вспоминается как главное событие в его жизни. Особенно часто приходит она в сны, и он радуется, если просыпается среди ночи, что сон наконец-то оборвался, хоть и понимает, что больше до утра не уснет.

А сам потом ворочается с боку на бок в кровати, на спине он совсем спать не может: после рудника ослабли легкие, на спине задыхается.

И вот сейчас, у памятника, Ховошка зацепила то, чего он более всего боялся на свете, хотя и догадывался, хотя и понимал, что люди не дураки, все знают, почему он так и не женился, прожил, почитай, век бобылем.