Хозяин

Сперва хозяин был очень жесток и совершенно непонятен Лине. Но потом он изменил свою тактику – нежность действовала куда эффективней насилия. О нём он, впрочем, не забыл до сих пор.

Когда спина пришла в норму, хозяин удовлетворил свою похоть и покинул Линину обитель. Она принялась за шитье, радуясь, что сегодня он закрыл всего на три замка.

После того, как хозяин изнасиловал Лину впервые, он оставил ее на кровати, избитой и обнаженной.

– Ничего, – рассуждал он, пока одевался, – ты еще научишься. Сначала все не умеют.

Она всхлипывала, не в силах пошевелиться.

– Ну чего ты плачешь? – склонился над ней хозяин. – Все было не так уж и плохо. Мне понравилось, не переживай. Ты у меня самая лучшая.

Он чмокнул ее в макушку и ушел, заперев за собой тяжелую дверь.

Мыслей в голове не было. Только жуткое чувство стыда и унижения, пожирающее изнутри. Спустя минут десять после ухода насильника Лина медленно попыталась подняться. Все болело, на кровати остался кровавый след, часть которого не имела отношения к дефлорации.

С трудом передвигая ноги, она добралась до душевой, мечтая смыть с себя запах его тела, его сперму и позор, которым он заклеймил ее. Вода щипала раны и ссадины, но Лина терпела, надеясь, что боль физическая заглушит душевную. Она ничего не понимала и была не в состоянии думать. Только мечтала поскорее оказаться дома и все забыть.

Когда прошла пара часов после принятия душа, Лину посетила мысльм, что похититель убьет ее. Она снова стала искать орудия для самозащиты.

Тогда Лина и представить не могла, что он не смерти ее желает. В неопытную головку не приходило, что этот тип хочет оставить ее здесь навсегда. Что это жуткое место станет ее единственным домом и заменит всю прежнюю жизнь.

Обыскав каморку сверху донизу, Лина не нашла ничего, что могла бы использовать для защиты. Вся мебель была наглухо привинчена к полу, и даже стул оказался привязан тугой веревкой к столу, ограничивающей его передвижение. Этот парень все предусмотрел.

Лина не знала, что делать, что думать и что ожидать. Страх не отпускал ее, и с каждой минутой становилось хуже. Уже казалось благом, если он поскорее вернется и покончит с ее страданиями и с ней самой разом.

Но так действительно лишь казалось, и как только Лина услышала скрежет за дверью, она тут же съежилась на кровати и вжалась в самый ее угол. Она крепко зажмурилась, как маленький ребенок, который думает, что его не видно, если он закрыл глаза.