Постигая грани возможного. Сборник рассказов

Наведывались эти двое и в моменты творческих взысканий – неисчислимое множество различных эквилибристов духовной чувствительности пало их жертвами – виолончелисты, скрипачи, трубачи, режиссеры, художники, артисты всех мастей, писатели, философы, скульпторы. Все они в разное время страдали от тисков Разочарования и Скуки, которые набрасывались на всех этих поэтов жизни, подобно разъярившимся бульдогам. И только Вдохновение знало, что Разочарование так бесчинствует по причине их разлуки.

Стоило Вдохновению показаться на пороге, как Разочарование сразу успокаивалось, отпускало Скуку бегать в умах асфальтоукладчиков, а само кротко складывалось калачиком у ног Вдохновения, позволяя вступить на путь и восторжествовать ликующей, сияющей, окрыляющей все и всех вокруг Творческой силе!

Тимур Босин

Лотрик

Графство Герцен, осень 1653 года…

– Мы проигрываем, граф… – с отрешенными глазами в палатку для командиров прибыл полководец Лерон.

Хоть он и стоял с гордой осанкой, как в молодости, вид его вызывал жалость. В минувший месяц командир битву за битвой проигрывал туркам, наступавшим с Востока. Любые ухищрения, на которые он шел, противником просчитывались на раз.

– Наши войска редеют, запасов остается на пару месяцев, а несколько групп солдат готовят мятеж, – видно, что каждое слово давалось Лерону с сильной горечью.

– Я вас услышал, господин Лерон, можете идти, – граф спокойно отвернулся в сторону, будто все происходившее его не касалось.

– Лотрик, я говорю, что мы проигрываем! Ты меня не слышишь? – сорвался на крик командир.

Они с графом были очень близки. Лерон воспитывал Лотрика с детства, по завету его покойного отца. Но старый уклад и традиции не позволяли полководцу так обращаться с графом. Всего два раза, после вхождения в титул графа, Лерон обратился к своему подопечному по имени. И это был второй.

– Скоро турки вторгнуться в нашу землю, и здесь не останется ничего, понимаешь! Ничего… – эти слова окончательно придавили Лерона. Он больше не мог себя держать.

Воля его пала, а вместе с ней ушла и вера в благополучный исход войны.

– Я вас услышал, Лерон. Вы свободны, – граф снова спокойным тоном произнес слова, даже не повернувшись в подчиненному.

Солдаты, охранявшие графа, в это время находились возле костра рядом с палаткой. Они видели, как вышел полководец. Видели, что Лерон подавлен. Полководец был для всех солдат как отец. Они видели обреченность в его глазах, но ничего не могли с этим сделать.