Динуар

 – Не хочу стрелять в спину.

Ну прямо герой вестерна, как пить дать!

На безумную секунду Ленни подумал не послать ли банкира в жопу: тогда крысеныш навсегда останется крысой. «Черт с ним, уважь коротышку, – вмешался внутренний Донни. – Не подыхать же, как твари, с пулей в затылке». Как твари совсем не хотелось.

Невероятным усилием сыщик переместился на спину. Моттс целился в него с унынием профессионала. С тем же выражением он мог изучать конторские книги.

– Знаешь, что забавно, – сказал Стегманн. – Начальная скорость пули, выпущенной из вальтера ППК, 1010 футов в секунду.

Ага, обхохочешься. Гребаный клерк продолжал читать свои лекции, будто мир – это конченые болваны. Ленни хотел сказать что-нибудь едкое, а потом заметил движение сбоку. Прежде чем банкир все-таки выстрелил, Кравитц в немыслимом по реакции прыжке ушел в сторону, будто пытался схватить спасительный билет в жизнь. Возможно, именно так первобытные ящеры бросались на свои жертвы.

Еще одна пуля мимо цели.

– Бьешься до конца. Впечатляет для армейского.

А ты, блять, что, гребаный морпех?!

Сыщик полулежал, забившись в углу, и с тяжелым свистом выпускал воздух.

– Последние слова?

– Я этим не горжусь, – скорее прохрипел, чем сказал Кравитц, и вытянул перед собой сжатые в горсть ладони.

В израненных пальцах на фоне клубящейся тьмы архива трепетал комок берлинской лазури, пронзительно яркий для такого мрачного места.

– Я этим не горжусь, – повторил детектив с Гулд-стрит.

Малютка Освальд в его руках по-доброму улыбался, будто выглядывал из норки. Кажется, для него это была просто веселая забава.

– Успеешь выстрелить прежде, чем я сверну ему шею?

Словно плюшевая игрушка, которую пока не задушили в объятиях.

Стегманн посмотрел на сыщика с таким чудовищным презрением, что тот содрогнулся от неожиданности. Так могли бы смотреть на крокодила, пожирающего потомство, другие крокодилы, если бы у них были чувства.

– И проверять не стану, – резко ответил Моттс, убирая ствол. Золоченая вставка рукояти блеснула и пропала в полах пиджака. – Оставь в покое Освальда и вали.

Ну и кто теперь крыса?

– Магнум.

– Да господи-боже… – банкир бросил на пол его оружие и подтолкнул ногой.

«Что хорошего ты сделал в своей жизни?» – спросил судья.

– Бумаги.

Что-нибудь, когда-нибудь, может быть…

– Там, забирай.