Измерения Тайн

Число вышло из моего рта само собой и оставило дикую тоску, которую я умело скрыла, впрочем, как и всегда.

Моя мама, одетая в белоснежное платье в пол, удостоила меня сомнительным взглядом и нервной улыбкой. Ее светлые прямые волосы струились по платью, а ярко голубые глаза блестели от слез тревоги и счастья.

– Волнуешься? – спросила я чисто из вежливости и сразу пожалела.

– Немного. Все обладательницы женского пола боятся выходить замуж.

Да. Это тот самый разговор, который проходит любая семья. Мать говорит о том, что это лучший день в ее жизни, а дочь сомневается.

Однако в нашей ситуации всё вышло наоборот.

– Странно. Не впервой же, – резче, чем хотелось бы ответила я.

И то ли от возмущения и обиды, то ли от стеснения и волнения закатила глаза. Да, это именно та ужасная привычка, которая обычно все портит.

– Извини, я не хотела тебя расстроить, – моментом спохватилась я. – Кристофер будет прекрасным мужем и … отчимом.

От столь напряженной обстановки и непонимания самой себя меня кинуло в жар.

Месяц назад я была безумно рада от того, что моя мама нашла свою любовь и говорит о помолвке, сейчас же я ощущаю пустоту и боль от утраты отца. Наверное, самое ужасное, что боль существует только во мне.

– Эмили, я понимаю тебя и твои чувства, но очень хочу, чтобы ты была рада за меня, – с дрожью в голосе ответила мне мама.

Не понимаешь.

– Я безумно счастлива за тебя! – сквозь всю обиду я изобразила улыбку, которая получилась довольно убедительной. – Пойдём к Кристоферу, я хочу увидеть его в костюме!

Мама расцвела в усмешке и стёрла слёзы, взяв меня за руку.

От прикосновения меня с силой оттолкнуло, и я открыла глаза в неистовом жаре.

– … излишне самонадеянно… тебе череп не жмёт?!

– … боюсь, чтобы меня шокировать, тебе придётся сказать что-то поумнее.

Два голоса разрушили мой сон окончательно. Впрочем, едва я заметила, как мечусь по кровати в кошмарах, сдавлено крича от боли в груди, которая становилась всё сильнее с каждой проносящейся перед глазами картиной из воспоминаний о собственной смерти, а крик матери, звучащий в голове, зовущий меня, умоляющий не умирать и не оставлять её одну, начал сводить с ума.

Что это вообще?

Такие болезненные воспоминания о собственной смерти, или же усилившаяся после смерти связь с матерью, благодаря которой я физически ощущала всю её скорбь? Может быть, и то и другое одновременно? Так много вопросов, и так мало ответов… Их становилась так много, что мысли уже путались.