Вечность тайн

Никто из приближённых Конфидантов не смеет говорить, но по энергии ощутима волна удивленного ропота. Даже Эзэлстан прекратил заговорщецки улыбаться, все ещё играя с перчатками над картой Измерений. Янтарные глаза Лодсона округлились, в них появился страх. Дамиан раздражённо повернул голову в мою сторону, но воздержался от комментария. Итан сдвинул брови в негодовании, но сильнее захлопнул губы, переваривая недавнюю угрозу.

– Никогда во главе Измерений не было обычной Тёмной. Только Создатели, – бросил мне Робертсон.

– Как видишь, теперь есть, – одними губами улыбнулся я.

Верность и предательство – явления противоположные, взаимоисключающие друг друга. Но, так или иначе, это две разные стороны одного и того же выбора, нравственно сложного и не всегда однозначного.

Мы схожи, и оба заигрались. Я готов избрать новую игру, где мы будем союзниками. Иначе моя сила разрушит всё, даже её.

В доказательство своей мысли я направил взор на раскрошенные осколки фигуры, не так давно побывавшей в моём кулаке, а после на шахматную доску, чтобы узреть какой фигуры недостаёт.

Не хватало только Королевы.

Тьма.

Раньше я ощущала её в себе, теперь она повсюду. В звёздном небе, морщинистой плите, моих руках, а, главное, глазах.

То место, в котором я нахожусь, на запах… как древность. Отец отправил меня туда, где теперь имеет власть. Четвёртое Измерение. Замок, забытый на века нашей семьёй, всегда производил на меня впечатление, но теперь ощущался подушечками пальцев поистине устрашающим.

Я ничего не видела, лишь память создавала обрывки образов.

Здание с четырьмя башнями располагалось прямо посреди леса из небесных деревьев, рядом с берегом протекала ледяная вода. Хоть что-то я вспомнила с помощью осязания. Ранее в моих глазах водопад сверкал золотом. Конечно, это была иллюзия, на самом деле вода обыкновенная, но Свет способен на многое. Необъяснимое. Свет умеет лгать. Сомневаюсь, что и на дряхлое заброшенное сокровище грянули изменения.

Крепость из грубого камня, который в зависимости от освещения словно приобретал разные цвета, и крыша, выложенная чёрной сланцевой плиткой уже не напоминали мне сотни сказок из сказаний, они служили напоминании лишь в одном – слепота.

Отогнав воспоминание об ядерной боли при свидании со Светом, я огляделась по сторонам, где раньше высокие стены соединялись четырьмя угловыми башнями. Остались лишь вмятины от жестоких войн даже по меркам бессмертных.