Будущее. Которого не будет. Сборник рассказов

Ощущение, что вокруг меня кисель – тягучий и плотный. И мне страшно, что я тоже стану частью этого киселя. Я уже с трудом подавляю панику, но колокольчик над дверью звенит, сообщая, что вот он, Серёга! Стремительный, довольный, живее всех живых.

– Давай я тебя в таком образе буду называть женским именем? – смеюсь я. – Таней, например, или Валентиной?

– Нет, нет и нет. Зови меня Мэрилин! – гордо провозглашает он и делает глоток моего кофе.

Наши взгляды встречаются и я чувствую, как во мне стремительно прорастают лесные травы, взвиваются разноцветными облаками мотыльки и срываются с ветвей певчие птички.

Мотаю головой, вроде бы отпускает. Ба говорила, что когда придёт любовь, я её ни с чем не спутаю. Похоже, это она…

В отделе кадров новичков встречают с распростёртыми объятиями. У нас горячее желание работать и целая вечность впереди. Мы полагаемся на удачу и несовершенство государственной системы. Закон вступил в силу, но рабочих рук от этого не прибавилось. И теперь в санатории набирают всех: санитарок, врачей, сиделок.

Расчёт срабатывает.

– Готовы ли вы заступить на испытательный срок завтра?

– Да хоть сегодня!

– Хотите ли вы заселиться в двухместную комнату общежития?

– Конечно!

Нам выдают красные банданы – опознавательный знак практикантов. И вот две сестрёнки, решившие посвятить часть своей бесконечной жизни добрым делам, шагают по асфальтированной дорожке в чудный новый мир.

В комнате я распаковываю рюкзак, достаю пирожки. Вроде бы не испортились. Ещё раз проговариваем план действий.

В наши обязанности входит обслуживание вновь поступивших «клиентов». Новенькие попадают в карантин на три месяца. За это время их обследуют, приводят в порядок. Именно в карантин пускают журналистов.

– Потом санаторий переводит подопечных в «Рай». Там тоже неплохие условия, – констатирует Серый. – Но жизнь в «Раю» нужно отрабатывать. Кто-то отправляется на опыты, те, кто покрепче – выполняет роль прислуги для персонала, работает за еду. Для персонала «Рай» – это повышение, но и кабала на сто лет… Ты сразу подписываешь бумагу об этом.

Подписываешь бумагу о неразглашении и много-много других. Я хотел… Мне очень нужна была работа. Даже не для денег, нет. Чтобы занять голову и руки. Я чувствовал, что превращаюсь во что-то крайне противное самому себе. В санаторий и тогда брали всех желающих, но не многие оставались. В карантине текучка страшная, поэтому не боюсь, что сейчас меня узнают. Я дошёл до «Рая», но очень недолго пробыл там.