На гребнях волн

Как видно, никто ее не предупредил, что в нашем районе не принято вешать белье сушиться на окнах.

Вдруг папа и мама разом напрягаются; я понимаю, что их натянутые улыбки и едва заметно прищуренные глаза как-то связаны со мной. Обернувшись, вижу родителей Марии Фабиолы. Они держатся за руки, как молодожены.

– А где Мария Фабиола? – спрашивает папа у ее отца, моложавого и щеголеватого. Мы стоим вместе, но поодаль друг от друга, какой-то ломаной пентаграммой.

– Ночует у своей новой подруги.

– Ты ее знаешь? – спрашивает меня папа.

– Мы в одном классе.

Мама заводит с матерью Марии Фабиолы светскую беседу о Хеллоуине и о том, много ли они закупили конфет. Хеллоуин в Си-Клиффе – важный праздник. Местные жители обожают раздавать долларовые бумажки или большие батончики «Херши», так что в праздничный день задолго до семи все наши дома осаждают искатели лакомств. Родители привозят в Си-Клифф детей из других частей города – знают, что здесь добыча будет богаче, чем в любом другом месте.

К разговору присоединяется еще одна пара: эти муж и жена переехали в наш район совсем недавно.

– Я слышала, на праздник наш район хотят закрыть от посторонних, – говорит женщина; выговор у нее не местный, но мне не удается его распознать.

– И правильно сделают, если так, – подхватывает ее муж. – С какой стати нам тратить такие деньги на детишек, которые даже здесь не живут?

Я, извинившись, отправляюсь в туалет.

Туалет здесь очень большой, с деревянной скульптурой писающего мальчика. Вымыв руки, вытираю их маленьким полотенцем, которое, как понимаю, потом нужно бросить в специальную корзину. Из-за двери доносится голос:

– Ждете очереди?

И ответ:

– Нет, просто сбежала сюда, чтобы не разговаривать с неприятными людьми. Знаете, как это бывает?

Этот голос я узнаю: это мать Марии Фабиолы. Срываю с крючка еще одно полотенце, вытираю руки еще раз, бросаю в корзину.

Выйдя из туалета, одариваю мать Марии Фабиолы фальшивой улыбкой. Быстро оглядываю комнату в поисках родителей – сейчас я не хочу к ним возвращаться. Замечаю на столике оставленный кем-то бокал шампанского. Украдкой его беру, выпиваю до дна, а затем отправляюсь в ту часть дома, что мне лучше всего известна, – в комнату с телевизором.