Коллекция поцелуев

Только не мой стих. Разумеется, я вложила в него все свои эмоции, но я никогда не была сильна в письме, так что он просто не мог получиться хорошим.

Вдруг меня озарила мысль, что, возможно, это был стих Дина. Я украдкой обернулась и в тот же миг встретилась с ним взглядом, чем, очевидно, пробудила в нем любопытство. На мгновение я забыла о семейных неприятностях. Я подумала, как же интересно будет заглянуть в голову Дина и узнать, что у него было с этой Дженной. Миссис Уорфилд слегка откашлялась. С каждой секундой я нервничала все сильнее, пока наконец она не начала своим глубоким голосом:

Я разбудила братца, крадучись мы пошли,

Под елью под зеленой подарки мы нашли.

Красивый синий велик, для кукол теремок

Стояли в уголочке, свой поджидая срок.

Господь Всемилостивый! Это было мое стихотворение. Краска залила лицо, и я вжалась в стул. Она ни разу не посмотрела на меня и не выдала меня, но мне все равно хотелось закричать что есть мочи: «Заткнись! Прекрати сейчас же!»

К отцовскому плечу прижалась нежно мама,

А он светился, думая: «Нас не коснется драма!»

Они поцеловались, и руки их сомкнулись,

И кто бы мог поверить, что вот уж разминулись.

Миссис Уорфилд угадывала все эмоции, наполнявшие эти слова, и читала настолько проникновенно, что мое сердце с каждым словом сжималось все сильнее. Вчера, когда я писала стихи, я грустила, но еще надеялась на лучшее. Сегодня уже все по?другому, и тем сильнее эти строчки воздействовали на меня.

Каждое произнесенное слово затягивало на моей шее удавку.

При каждом взгляде на лицо учительницы, в точности отражавшее чувства, описанные в стихотворении, я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь. Я призвала на помощь все свое самообладание. Не могла позволить себе раскиснуть на глазах у всего класса.

Ель красочным нарядом нас радовала в праздник,

Камин огнем потрескивал – растапливал сердца.

Отец тихонько песенку для матери завел,

А за окном пушистый снег все шел, и шел, и шел…

Закончив чтение, миссис Уорфилд театрально закрыла глаза и приложила руку к сердцу.

В классе воцарилась полная тишина, но спустя миг зазвучали аплодисменты. Очнувшись, я тоже захлопала, чтобы не выдать себя. Я ясно слышала шепот ребят, рассуждавших, кто мог это написать. Краем глаза я заметила, что Дин смотрит на меня, и тут же вспомнила, как говорила ему, что мой стих был о Рождестве и о семье. Вот черт. Мне стало трудно дышать. Он наверняка тоже вспомнил о нашем разговоре и понял, кто автор.