Огненная страсть Габриэллы

– Что она приняла? – Мужчина устремил на меня свой внимательный взор, и я, заикаясь, ответила:

– Желтый топаз… И жижу какую-то зеленую…

Он недоуменно нахмурился, потом кивнул:

– «Придорожный целитель».

В голосе слышалось жуткое волнение, и я тоже начала нервничать. Непроизвольно съёжилась и обхватила себя руками, потирая плечи.

Мужчина вновь обернулся и остановился взглядом на моих голых ногах.

– Накиньте на себя что-нибудь.

– Но… А как же… – Я растерянно вскинула руку в сторону зеркала, но мужчина уже подхватил девушку на руки и направился к двери.

«Нет, я точно не останусь тут в компании с сушеными пауками и человеческим черепом».

Я схватила какой-то плащ, висевший у самого выхода на гвозде, и натянула высокие черные ботинки на шнуровке. Оливия – девушка изящная, поэтому размер ботинок оказался совсем мал. Но я все же втиснулась в узкую и короткую колодку и поспешила на улицу, догоняя незнакомца.

– Так ей разве не лучше?

Семеня следом за мужчиной, я задала главный на текущий момент вопрос, но тут же застопорилась с открытым ртом: по обеим сторонам присыпанной белыми камнями дорожки раскинулся пышный сад с диковинными цветами.

Избыточное разнообразие цвета и форм – растения, которые я никогда в жизни не видела и которые напомнили мне буйную природу наших тропиков.

«Ничего себе. Как же это можно вырастить в таких климатических условиях?»

Я бы, наверное, еще долго рассматривала все это великолепие, если б не удаляющийся голос моего новоиспеченного спутника.

– «Придорожный целитель» лишь приостановил проклятье…

Мужчина вышел за плетеную изгородь на узкую проселочную дорогу. Я отметила, что дом Оливии стоит здесь совсем один, на окраине леса. Ни одного соседа в округе. За задним двором расстилалось золотистое поле, а за ним, далеко-далеко, на самом горизонте высились горы с белыми шапками снега.

Сразу же за разбитой колеей и заросшей по краям травой дорогой начинался просто сказочный лес. Стволы мощных деревьев утопали в синем небе, раскрывая свои пушистые кроны среди свежего ветра.

Голая земля была сплошь усыпана сухими иголками, образуя мягкий коричневый ковер, испещренный лишь корнями этих деревьев.

Уже через минуту мои ноги в зажатых тисках ботинок просили пощады, но я не смела даже пискнуть. Мужчина не оборачивался проверить, следую я за ним или нет. Он шел, казалось бы, так же бодро, как и в начале пути, словно не было этих бесконечных ступеней вверх-вниз по уродливым корягам, торчащим из земли.