Шеф-нож демонолога

Лилю переодели, констатировали высокую температуру, привели в чувство и, влив не менее литра какого-то отвара, под моим чутким руководством отправили в Академию. Так как мы выдали Рокси запасной ключ, ничего удивительного, что в нашу комнату не стоящую на ногах Лилю заводили под совершенно офигевшими взглядами остальных.

– Лиля! – немедленно бросился к ней Чарли, бережно забирая ее из рук помогавших мне плетельщиц. – Что с ней?!

– Простыла, героическая идиотка, – процедила я, потирая нывшую поясницу. – Температура до потолка.

Ничего серьезного, но постельный режим и все такое. Спасибо, дальше мы сами, – вежливо кивнула девушкам из Храма.

Те тоже поклонились и без лишних слов убрались.

Под охи Рокси и нервное шипение Чарли мы уложили Лилю на ее постель и тщательно укрыли. Старшая жрица сказала, что отвар собьет температуру, а через час-два придет врач из лазарета Академии и посмотрит, как наша подруга.

Чарльз опустился на пол и откинул голову на кровать соседки.

– Сумасшедший день… Переселенец хоть жив?

– Да, – спокойно ответила я, тяжело опускаясь в свое кресло.

 – Парень, примерно моего возраста. Из моего мира.

– Вот как? – а это подал голос наш мистер ледяное великолепие.

– Угу. Еще и из моей страны.

– Понятно, – и опять углубился в книжку.

Я лишь глаза закатила. Достал, сил нет просто!

Впрочем, заморачиваться насчет тараканов Ская мне не дали, так как посыпались вопросы о Майке, я едва успевала отвечать. Наши посиделки прервала врач. Она вынесла вердикт: переутомление плюс сильная ангина.

И предложила перенести плетельщицу в лазарет. Я воспротивилась: тягать больную подругу второй раз за день показалось мне уж слишком. Так что я самоуверенно заявила, что сама могу о ней позаботиться. Врач настаивать не стала и, выдав мне рекомендации и лекарства, ушла. Ее примеру последовали и мои друзья, чтобы не мешать Лиле отдыхать своими разговорами. Зато братца я так и не смогла вытолкать: верный рыцарь намеревался сидеть у постели захворавшей дамы сердца до последнего. В смысле, до комендантского часа. Так что я плюнула и пошла на кухню готовить соседке легкий суп, попутно прокручивая в памяти дела на завтра.

Ночка у меня выдалась веселая. У Лили жар поднимался еще два раза, она жалобно стонала во сне и бормотала что-то несвязное. Но я не жаловалась. Сама ведь подписалась на это, не так ли?

К утру соседке стало намного лучше. Она еще была слаба, но зато в сознании и без высокой температуры.