Куда не надо

– Неужели не стыдно? – укоризненно покачала она головой. – Мы детишек маленьких колем, а ты вон какой здоровущий! Не упрямься, ты ж у меня не один, работы невпроворот!

Разомкнув одеревеневшие губы, я сказал:

– Мне не надо, я уже выздоровел.

И тут в дверях появилась Тася.

– Ну, – улыбнулась, – как у нас дела?

– Да вот, – еще выразительней вздохнула сестра, – устроил тут…

– Ничего я не устроил! – выпалил я, поспешно высвобождая из – под одеяла руку. – Пошутил просто! Колите сколько хотите, мне не жалко! – И сумел растянуть рот в улыбке.

– Миша у нас молодец, – заговорщицки подмигнула мне Тася. – Парень что надо!

Мне действительно не было больно. Ну, почти не было. И этот положенный час запросто на спине вылежал, пока из бутылки все не выкапало. Три волшебных слова звучали во мне как музыка, бесконечно повторяясь: «парень что надо»…

Но самое тягостное испытание ждало меня впереди. Тася снова появилась, неся прямоугольную металлическую крышку, в которой лежали шприцы, подошла ко мне.

– Поворачивайся на живот, герой, маленький укольчик сделаю.

Я сообразил мгновенно – нужно будет снять перед ней трусы. Легче еще три капельницы вытерпеть.

– Зачем? – глупо спросил я.

– Нужно, – сочувственно качнула плечами Тася. – Ничего не попишешь.

– А можно… в руку? – промямлил я, ощущая, как предательски распаляются щеки.

Она все поняла. Не могла не понять – слишком умные у нее глаза. И улыбка ее в этот раз была другой – чуть ли не виноватой.

– В руку нельзя. Но трусы очень-то спускать не надо, совсем немножко.

 – Кивнула на мою тумбочку, где лежала книга: – Любишь Ильфа и Петрова?

– Люблю, – еле слышно ответил я, застеснявшись выговорить при ней это слово.

– И я люблю.

Тася, сомневаться не приходилось, заговорила о книге, чтобы немножко отвлечь меня, расслабить. Но как хорошо, как нежно произнесла она это «и я люблю»… Я вдруг, ничего глупей не придумать, почувствовал темную, нехорошую зависть к своим любимым писателям…

Кололи меня антибиотиками три раза в день.

Утром и днем – Тася, а вечером – другая сестра, дежурная. Но до вечера было еще далеко. Сначала пришел папа. Новости он сообщил невеселые. Маму, оказывается, «скрутил» радикулит. Верно говорят о беде, что она не ходит одна.

Сколько себя помню, маму всегда мучил радикулит. То чаще прихватывал, то реже, то сильней, то слабей. Папа после стирки белье в ванне полоскал, потому что мама согнуться-разогнуться не могла. Тяжести ей тоже нельзя было поднимать.