Хрустальные слёзы. Сборник фантастических рассказов

Он аккуратно взял жучка и попытался снять его с руки… Не тут-то было! Жучок никак не желал отцепляться. Он словно прирос к руке! Ну не давить же его, в самом деле?! Щелчком он попытался сбить упрямое создание, но жучок крепко держался за ткань рубашки, словно – прирос к ней!.. Сильнее схватившись за панцирь, удивившись странной твёрдости, он попытался оторвать его – раздался треск рвущейся материи, исчезло сопротивление и, от неожиданности резко, он отбросил жучка от себя.

Перевернувшись в полёте пару раз, букашка расправила крылья, странно большие, и, басовито жужжа, заложила крутой вираж, словно сверхзвуковой истребитель, стремительно скрылась в ближайших зарослях осоки.

– Ничего себе – вот так букашка! – в удивлении произнёс он, разглядывая порванный рукав рубашки.– Бывает же такое!

Но… Что? Да ничего! Сам порвал рубашку, когда отцеплял это странное чудо природы, наверно зацепил пальцами и не заметил. Но хватит – улетело и улетело!.. Он приехал сюда что, правильно – отдыхать! А не разбираться со всякими странными букашками.

Так, полчасика ещё есть, можно попробовать поймать чего-нибудь. Всё-таки он хотел порыбачить. Как раз: проснётся любимая, приведёт себя в порядок, позавтракает… Полчаса – гарантированно!

Он собрал телескопическую удочку, приладил снасти, насадил на крючок наживку, бросил в речку прикормку. Проверив ещё раз наживку на крючке он, коротко размахнувшись, забросил всё это дело в речку, присел на заранее приготовленный стульчик и принялся созерцать плавно покачивающийся поплавок.

Но, как он ни пытался, а всё-равно – его мысли возвращались к происшествию с букашкой. И чем больше он об этом думал, тем больше росла в груди тревога. Он изредка посматривал туда, где исчез странный жучок. Но осока, куда скрылось это серебристое чудо, была спокойна – росла себе и росла, тихо покачиваясь от лёгкого дуновения ветра… И ничто не напоминало о букашке.

Тревога же не отпускала, сжимала сердце. Он достал из кармана сигареты. Вообще-то он курил мало, очень мало… Вредная, но, как он говорил, приятная привычка.

Но сейчас ему было не до редких радостей курения – сердце сдавили непонятная тревога и боль…

Ну что это такое? С чего-бы? И вообще – о чём тревожиться?! Он не понимал… Не понимал, но чего-то, неосознанно, боялся. Боялся до слабости в коленях, до дрожи в руках.