По каменной дороге

Выгнувшись вперед, темноволосый мужчина наконец-то заговорил:

– Зачастую, вырвавшись из какой-либо точки поверхности Земли, луч выброса исчезает в просторах космоса, но иногда, этот самый лучик может задеть человека. Его невидимое вторжение в человеческое тело, создает иллюзию появления: удар молнии, вспышка света, и многое другое.

Все конечности Эрика замерли, будто он упал в ушат ледяного умопомрачения. Он сразу же вспомнил, что с ним случилось на крыльце его дома, в последний день лета. В него врезался светящийся шар, упавший прямо с неба.

После этого явления, с ним и стали происходить необъяснимые события, сопровождающиеся разрухой и смертью.

Из слов Андерса следовало, что никакого шара не было, что это была всего лишь иллюзия, вызванная лучом выброса. К сожалению, все, что случилось после него – реально.

Нет, нет, нет! Неужели, этот Андерс рассчитывал, что кто-нибудь в это поверит, во весь этот бред? Эрик не мог определиться: верить или нет?

– И что же будет, если… «предположим», – выпалил Эрик, тем самым выражая сомнения, – луч выброса попадет в человека?

– Ему стоит прекратить предполагать, и просто принять это, и смириться!

– Нет.

Неужели, ты хочешь сказать, якобы в меня попал, какой-то там луч выброса? – юноша пришел к выводу, что не верит не единому слову сумасшедшего.

Окончательно списав доверие к Андерсу, парень потянулся к стакану с водой. Взяв сосуд в руки, он поднес его к губам, собираясь сделать пару глотков. За мгновение ока, стеклянный стакан рассыпался на песчинки: вся вода в стакане растекалась по толстовке и промежности джинсов Эрика.

– Не только в тебя, – холодно произнес Андерс.

Его фокус остался незамеченным для посторонних глаз. Посетители кафе, продолжали беззаботно болтать, или поспешно уплетать обед, чтобы не опоздать на работу. Никто не обратил внимания, как парень с серыми волосами пролил на себя воду.

– Ты боишься, потому что не понимаешь. Все мы трепещем в ужасе пред неизведанным, но это чувство необходимо перебороть, иначе вопросы будут лишены ответа, – сказал Андерс.

– Дело вовсе не в этом!

Эрик не хотел верить Андерсу – по одной, простой причине.

– Выходит, это…

«моя вина, я убил его…» – про себя договорил Эрик; теперь он знал правду, жестокую, невыносимую правду.

У Эрика не хватало сил смириться с совершением убийства. Ему стало непереносимо тошно от самого себя. Он вспомнил звук, что сообщил ему о кончине отца, то, как он размозжил его голову о стену.