Лабиринт любви

Неожиданно Григорий взял стоявшую на парапете беседки пустую бутылку из-под вина и треснул ей по голове девушки. Глеб вжал голову в плечи, присел от страха и убрал телефон в карман джинсов. Его Григорий не заметил. Он бросился к девушке, которая упала навзничь. Глеб быстро проскользнул обратно в дом. Он нашёл в коридоре туалет и прошёл в него.

Сердце бешено колотилось. Надо было что-то делать. Нельзя же было всё это так оставить. Глеб умылся и вышел из туалета. Мимо прошёл в сторону приёмного зала шатающийся сердитый Григорий Грозовский.

Девушка лежала на траве неподвижно, раскинув в стороны руки. Голубые глаза её уставились в темень далёкого космоса.

Глеб побежал в дом и рассказал об увиденном прислуге.

Спустя полчаса тело девушки тихо увезли через задний двор на реанимобиле. Глеб провожал взглядом жёлтую машину, дымя сигаретой. Сзади к нему подошёл сам Грозовский, который похлопал Глеба по плечу. Ладонь его была тяжёлой и потной.

– Ничего не было. Ты ничего не видел.

2

У Глеба дрожали руки. Он никак не мог справиться с волнением, поэтому неуверенно вёл автомобиль. Перед глазами его стояла девушка на траве с раскинутыми в стороны руками. Глеб не сомневался, что она была мертва.

Заканчивался воскресный день. Глеб обещал матери приехать на дачу и переночевать там.

Глебу Перевалову было сорок четыре года. У него было несколько суровое лицо и тёмные волосы. Он был крепко сбит и имел рост несколько выше среднего.

Дача находилась в шестидесяти километрах от особняка Грозовского. Глеб уже был через час около скромного щитового дома с двумя комнатами, снаружи закрытого коричневым сайдингом. Глеб загнал машину во двор, закрыл символичные ворота из сетки рабицы на висячий маленький замок. У входа в дом он закурил сигарету.

Из дома вышла мать. Елене Викторовне был семьдесят один год. Она была на пенсии, до которой работала в школе учителем физики.

– Сынок? Приехал?

– Да.

– У тебя взволнованный вид. Что-то случилось?

– Просто устал.

– Как всё прошло? Дима Билан был?

– Нет.

– А Киркоров?

– Нет. Кажется.

– Я вижу ты не доволен. Надо тебе бросать эту халтуру. Без неё проживём. Лучше жить скромно, но спокойно.

Сын засмеялся и поцеловал мать в щёку.

– Мам, это смешно, честное слово. В наше время человек без денег – не человек.

Прошли в дом.

Глеб сел на край кровати в комнате, где ему мать приготовила постель.