Рассказы о жизни и любви. Благодаря судьбе

Посадит ее Лиля на скамеечку возле двора и может быть спокойна, найдет ее в конце дня, там же. Оля никуда не денется с этого места. Главное положить около нее большой запас еды, потому что жевала девочка постоянно.

Так и выросла Оля на этой самой скамеечке. Уже много лет прошло. Лиля замуж больше не вышла, а Дуся давно уж умерла. В этом году Оленьке исполнилось тридцать лет. Так все тридцать лет просидела Оленька на скамеечке. Сидит и печеньки жует или семечки грызет.

Лиля с годами стала характером на мать свою походить.

Озлобилась, все время орала на Оленьку, обзывала ее по-всякому. А Оля только молчала, она вроде и не слышит мать. У Оли все было замечательно со слухом, просто вот такая она была невозмутимая. Это все потому, что Оленька отставала в развитии.

«О, сидишь, окаянная!?»– говорила Лиля, возвращаясь вечером с фермы.

Лиля все по дому и в огороде сама делала. Мужиков-то нет. Дом их стоял на отшибе, на самом краю села.

Приехали как-то «шабашники», дом строить. Какой-то богатый человек себе решил здесь, в их селе дом построить.

Считалось, что их село скоро очень перспективным будет. В чем именно оно будет перспективном, Лиля не знала. Да и ей все равно уже было.

Работала она теперь на почте, до пенсии ей чуть осталось.

«Ничего, как-нибудь дотяну»,– думала Лиля.

А село умирало. И какая могла быть от него перспектива, все терялись в догадках.

Но «шабашники» начали активно строить дом. Лиля по утрам уходила на работу. А приходила домой часа в четыре.

А Оля все сидела на скамеечке.

Да и куда ей с нее деться-то?

К концу лета стала Лиля подмечать, что как-то уж очень подрос живот у Оли. Оля была женщиной упитанной, но, все же живот так не выпирал.

– Что это у тебя с животом – то?– удивилась Лиля. Чтой-то он у тебя какой стал большой. Жрешь, что ль много?– не унималась Лиля.

Лиля таращила на Олю глаза и боялась сама себе признаться в догадках.

Она схватила дочь за химок и потащила ее в дом.

– Раздевайся, быстро,– скомандовала она Оле.

– А чего? – хлопала глазами Оля.

– Тьфу ты, окаянная,– сказала Лиля и сама начала стаскивать с Оли одежду.

– Так и есть,– хлопнула себя по коленке Лиля.– Ба, да кто ж это тебя так? Как же это ты так сподобилась-то?– ошарашено говорила Лиля.

Оля молчала и громко сопела. Сколько не пыталась Лиля выяснить у дочери, от кого она теперь беременна, так ничего у нее и не получилось.

Оля жевала пряники и смотрела куда-то вдаль.