Ор`ин. Рассвет над Эриданом

– Практически ничего, – пройдясь взглядом по залу, ответил я.

«По сравнению с тем, что я знал раньше…»

Демиург, скрестив руки за спиной, как он делал всякий раз, преподавая теорию, начал рассказывать:

– Этот мир населяют такие же, как и ты. Обладатели особого источника. Искры. Название ему – Ткань пространств. Ты находишься в центральном городе – Обители. Ко мне можешь обращаться Незримый. Я глава Совета демиургов, что управляет этим местом. С этого момента Ткань пространств – твой родной мир.

Тебе выделят дом, который ты можешь обустроить как пожелаешь. На первое время этим и займись. Не стесняйся обращаться за помощью к другим демиургам. Как только ты решишь, что готов приступить к познанию себя и мироздания, я назначу тебе наставника. Начнется твое обучение. С бытовой стороной и законами тебя познакомит Кесеотиос, – он слегка кивнул на грозового, – Если есть какие-то вопросы, задавай сейчас.

– Насчет Эридана…

– Это больше не твой мир. Его проблемы касаются только его создательницы, – перебил меня старейший, – Тебя ждут большие возможности, если будешь придерживаться здешнего порядка.

Так что советую поскорей отбросить прошлое и начать новую жизнь. Тебе это не впервые, ведь так, Форестлис? – спросил он, смотря на меня своим тяжелым, поглощающим взглядом.

Мало кто мог выдержать его на себе. Многие отводили или прикрывали глаза. И это негласно означало подчинение воле Незримого. Я прошел через это несчитанное количество раз, чтобы научиться смотреть прямо в такие моменты.

И сейчас понимаю, что делал это не зря.

– Я все же смею просить у Вас об этом повторно через некоторое время, – ответил я почтительно, но твердо, проигнорировав его последнюю фразу. Перешагнуть через привычку из прошлого и обратиться к бывшему наставнику на «ты» у меня не вышло. Но я удержал его взгляд. Мои светящиеся зеленые глаза встретились с его темно-карими.

Три секунды. Пять. Семь. Десять.

– Твое решение, – ответил старейший. Ни один мускул не дрогнул на его лице, – Теперь ступай с Кесеотиосом, – и демиург, будто забыл о существовании кого-либо в помещении, уставился на стену за мной.

Грозовой, склонив голову, направился к выходу. Я пошел следом. Мои нити были натянуты настолько, что каждый шаг отдавался ноющей болью в солнечное сплетение. Обратил внимание на свою искру, что все еще не могла успокоиться. Нахмурившись, скрыл ее. Нечего светить своими эмоциями перед посторонними.