И это пройдет…

Она ревностно блюла их дружбу и принимать кого-то третьего ей не хотелось. Если бы Оля училась в их классе, то войны было бы не миновать. Но пока она в ашках, можно быть великодушной и позволить ей с ними гулять, в клане врагов должен быть кто-то свой.

– Эй, мелюзга, вы чего здесь расселись, а ну ка, шуруйте отсюда! – раздалось где-то из темноты гаражей. Между ними показалась четверка парней, они дымили вонючими папиросами, в руках у них были темные бутылки. Один нес на плече гитару. Зелёная шапка с помпоном, большие детские глаза с пышными ресницами, никак не вязались с образом дворового хулигана.

Мальчишки быстро приближались. Оля и Аня встрепенулись, как дикие птицы. Мира осталась сидеть на месте, словно ничего и не слышала.

– Че какие тугие -то, я же сказал, шасть отсюда, – повторил парень, плюнув в сугроб.

– А я тогда папе твоему расскажу, что ты, Вовка, куришь, – капризно протянула Мира.

Мальчишка быстро бросил бычок в сугроб и задавил ногой.

–Мирка, козявка, ты что ли? – весело воскликнул он.

Мира радостно улыбнулась, во рту у нее не хватало одного переднего зуба. Он выпал всего три дня назад, девочка еще не осознала, как забавно выглядит со стороны, и не стеснялась себя. Вова был сыном друга ее папы. Он часто приходил к ним домой, они отмечали вместе праздники. На этот Новый год Мира сшила ему маленького пушистого зайчика. Вовке было 12, он казался девочке очень взрослым, его отличал не погодам высокий рост. Мира всегда удивлялась, в кого же он такой длинный.

Ведь его мама и папа отнюдь не тянули на каланчу.

– Так что, можно нам остаться? – спросила Мира.

Оля и Аня стояли затаив дыхание, они еще никогда не сидели в обществе таких взрослых мальчишек, им, восьмилетним девочкам, это казалось просто невозможным.

– Ну ладно, шантажистка, оставайтесь, но чур не ябедничать и не мешать, – сказал он, грозно взглянув на девчонок.

Пацаны уселись на трубы. Один с красными руками, покрытыми цыпками, отсыпал Ане семечек. Вовка начал играть на гитаре.

Песня была ужасная, но девчонки следили за ним как завороженные.

Ты звалась королевою,

Ты была недотрогою.

Помнишь в годы школьные,

Дрались за тебя.

А теперь другая ты,

По рукам кочуешь ты,

Не могу поверить я,

Что любил тебя.

А теперь ты нежная

Королева снежная,

Распустила волосы

По белым плечам, по белым плечам.

Распустила волосы,

Но не слышно голоса,

Потому, что заняты, губы у тебя, губы у тебя.