Дэйра. Книга 1. Белая Госпожа

Выражение эмоций перед донзарами, которых собралось немало в свитах баронов, считалось недопустимым для вабара. За это мать могла потом и затрещину отвесить.

Во главе линии с убитыми зверями лежала ее золотистая красавица, ради которой она забралась на вершину Синей. Олениха умерла от ее стрелы, так как других ран на шкуре видно не было, но стрелу Дэйры, разумеется, вынули, чтобы избавиться от следов. Поди теперь докажи. От обиды хотелось сделать что-нибудь особенно гадкое.

– Неправильный вопрос, маркиза, – раздался сверху голос приблизившегося всадника.

 – Правильный будет звучать так: чья эта дичь? Или вот еще: кто этот доблестный охотник, убивший золотошкурую дочь леса. Нужно быть вежливее.

Проглотив ком яда, который она собиралась выплюнуть в наглеца, Дэйра уставилась на человека, подъехавшего на вороной лошади. Своего Крепыша она отдала Стэрну и теперь остро пожалела, что не сидела верхом. Так она была бы на одном уровне с противником. Врага нужно было уничтожать немедленно, и Дэйра неосознанно перенесла вес на заднюю ногу, как учил Норад, рассказывая о правильной атаке.

Всадник смотрел на нее с похожим выражением на лице – будто видел в ней воплощение всех врагов человеческих. Поджарый, широкоплечий, с пышными черными волосами, собранными в растрепавшуюся за время охоты косу, он на удивление хорошо смотрелся на лошади, словно был рожден наездником. Не молодой, но и не старый – Дэйра не любила людей, не имеющих возраста. Его охотничий костюм был пошит просто, но из дорогой сикелийской парчи, которую позволяли себе лишь короли да герцоги.

Носить перчатки в присутствии дамы было почти оскорблением, а значит, у мужчины имелся веский повод для нарушения этикета. Взгляд ядовито-зеленых глаз был неприятным – с прищуром, оценивающий, где-то на тонкой грани между бестактностью и любопытством. Весь он напоминал белого кульджитского медведя по весне – когда эти зверюги еще были тощими и не отъевшимися, но уже превосходящими других хищников Эйдерледжа по силе и хитрости. Другими словами, у человека было слишком много признаков, подсказывающих, что друзьями они с Дэйрой не станут.

– Дэйра, сестрица! – подбежавший брат выглядел так, словно проглотил змею, и теперь она вила гнездо в его животе.

Измазанные краской руки Томаса говорили о том, что воспитательная беседа отца прошла впустую. Младший брат в свои семнадцать был куда выше сестры, и Дэйра мрачно перевела взгляд на еще одну башню, которая образовалась рядом.