Дэйра. Книга 1. Белая Госпожа

Если верить приметам, теперь у тебя либо почернеют волосы, либо обзаведешься таким же венцом, как и я.

– С удовольствием, маркиза, – Стэрн улыбнулся в ответ, блеснув крепкими зубами – большая редкость для донзара в его почтенном возрасте. – Думаю, в этой шапке мне теперь все равно не ходить. Как сыновья узнают, что вы ее поносили, заберут у старика, драться за нее будут.

– Привет им передавай, – кивнула Дэйра с теплотой вспоминая забавных конопатых мальчишек. Как-то Стэрн взял их с собой на охоту, но вместо того, чтобы помогать отцу загонять кабанов, разоряющих донзарские огороды, младшие стэрны собирали для Дэйры ягоды в малиннике.

 – Как Гарсо поживает? Вылечил ногу?

Егерь аж покраснел от удовольствия – маркиза помнила про ногу его младшего сына, который наступил в капкан. Дэйра сама не знала, почему запомнила тот случай. Она постоянно забывала, как звали сына герцога Бардуага, с которыми были соседями, но почему-то помнила о донзарском мальчишке, который по неопытности попал в лисий капкан.

– Спасибо, что прислали тогда врачевательницу.

Госпожа Маисия знает толк в ранах, волшебные у нее руки. Я вам так признателен.

– Дважды не благодарят, – отмахнулась от него Дэйра, забираясь в седло. Пора была возвращаться. История с красными цветами и незнакомцем, в смерти и исчезновении которого она была, хоть и косвенно, но виновна, требовала размышления. Нужно обо всем рассказать отцу, но не здесь и, конечно, не в присутствии Амрэля Лорна.

Стэрн хотел сказать что-то еще, но повышенные голоса, раздавшиеся со стороны свиты герцога, заставили его замолчать и с интересом вытянуть голову.

С нехорошим предчувствием Дэйра направила коня к отцу. Одной смерти сегодня было достаточно.

Любопытствующая свита расступилась неохотно, но дорогу маркизе освободили.

Фредерик Зорт, сложив руки на груди, недовольно взирал с коня на распростертого перед ним парня в донзарской одежде, который, судя по всему, осмелился преградить дорогу герцогу.

Молодой донзар был Дэйре незнаком, а значит, он принадлежал одному из баронов, прибывшему со свитой на охоту.

Стража стояла над наглецом, вжимая его лицо в грязь, но герцог, завидев приблизившуюся дочь, велел нарушителя спокойствия отпустить. Видимо, не захотел портить ей праздник разборками с низшим сословием, а может, решил щегольнуть великодушием перед приезжими баронами. Как бы там ни было, но донзару позволили говорить.

Мальчишка был на удивление симпатичным для человека, родившегося в семье работяги.