Дэйра. Книга 1. Белая Госпожа

Пилигрим был занят тем, что поглощал уже пятое блюдо и, судя по наблюдениям Дэйры, вовсе не спешил заканчивать трапезу. По традициям застольев Эйдерледжа гостя следовало кормить до тех пор, пока он не опустит кубок, а уже потом требовать с него истории. Пилигрим, похоже, обычаи знал, потому что держался за кубок крепко, словно за меч во вражеском стане. Может, дикие вабары ему таковыми и казались, однако Дэйра слышала, что и драганы, к которым принадлежал странник, не отличались хорошими манерами на пирах.

В любом случае она собиралась покинуть трапезную раньше, чем пилигрим начнет свои истории.

– Вся пища на пиру освящена именем Амирона и несет в себе частицу его благодати, – голос капеллана раздался так неожиданно, что Дэйра едва не опрокинула бокал на платье. Теперь понятно, кому предназначалось пустующее кресло справа от нее. Наверняка, матушкины происки – за стол с довольным видом усаживался домашний церковник их семьи Карлус Рейнгольд. Поистине, изысканная месть родительницы, недовольной поведением дочери.

– Особенно полезен сегодня хлеб, он благословлен во время вечерней службы и имеет много целебных свойств. Прошу прощения за опоздание.

– Да, магистрате Карлус, – вежливо кивнула Дэйра, про себя решив, что к хлебу она точно не прикоснется. Редкая трапеза проходила без наставлений капеллана, и сегодняшний пир не должен был стать исключением.

Добившись внимания Томаса и сидящей напротив баронессы Сидии, церковник даже привстал, чтобы его было лучше слышно:

– Помните, что идет пост, не чревоугодничайте! Когда змея старится, она влезает в узкую расселину в скале и постится сорок дней, затаившись.

Потом линяет и снова становится молодой. Все тучные животные не могут бегать так быстро, как легкий и малопищный олень. Подобно им и чревоугодник не может быть так деятелен и благопоспешен, как тот, кто воздерживается.

Пользуясь тем, что церковник находился сбоку от нее и смотрел на сидящих напротив подруг, Дэйра скорчила гримасу, передразнивая пожилого капеллана.

Стараясь не рассмеяться, Сидия покраснела и надула щеки, отчего ее лицо приобрело особенно забавное выражение. Атмосфера праздника брала свое. Дэйре вдруг захотелось забыть тревожные новости и события последних дней и хотя бы немного развеселиться. Все-таки отмечали ее день рождения, а не приезд великого князя, который открыл танцы, пригласив первую даму герцогства – Ингару Кульджитскую.