Пока дремлют аспиды

Слово было незнакомое, и, хотя девушке объяснили, что оно означало, все происходящее казалось чудным. Зачем ходить по залу с тарелкой в руках, когда удобнее кушать сидя? И совсем уж непонятным представлялась ее собственная миссия – кружить по залу с тарелкой нарезанных фруктов. Учитывая количество накрытых столов, вряд ли гости смогут пройти мимо угощения. Но раз Хозяйка сказала, значит надо. Свои две главные задачи Ламия помнила хорошо – дожить хотя бы до полуночи и не попасться на глаза Крону.

– Ну как? Готова? – к ней подбежала раскрасневшаяся Лина, которая пыталась быть везде и сразу.

 – Сейчас гости пойдут. Все помнишь? Главное, улыбайся. Твоя зона – треть зала от той колонны с розами до каминов. В другие залы не ходи, тебе бы с этим справиться.

Это была сущей правдой, и Ламия благодарно улыбнулась в спину убегающей официантки. Если она не вылетит с работы после сегодняшнего вечера, то постарается сделать так, чтобы мыть посуду до конца контракта и никогда не попадать на подобные мероприятия.

Лине и другим служанкам она искренне сочувствовала.

Плавно полилась музыка, высокие парадные двери распахнулись, и зал стал наполняться людьми, каких Ламия раньше видела только на картинках. Сияющие – так в Альцироне называли людей благородной крови – действительно, сияли. Они отличались от всех знакомых Ламии, как золото, побывавшее в руках ювелира, отличалось от неприглядного самородка. Слишком чистые добрые взгляды, слишком приветливые улыбки, слишком выверенные движения.

Она знала, что судит предвзято, потому что грудь горела огнем от узкого корсета, голова гудела от внутреннего жара, а в каждом Сияющем проглядывал то Крист, то сам Крон – люди другого круга, но не могла с собой ничего поделать.

Мужчины были одеты в роскошные синие или черные камзолы, расшитые золотом и драгоценностями, некоторые носили маски. Дамы блистали красными, желтыми и зелеными одеяниями со шлейфами и кринолинами, с перьями в замысловатых прическах и с веерами. На одних были фантастические колье, на других диадемы, на третьих – и то, и другое сразу.

Ламия подумала, что ее белое платье служанки будет выделяться во всем этом многоцветии, как ранний снег на клумбе с цветами, и поняла, что остаться незаметной вряд ли получится.

Глубоко вздохнув, она прислонилась к колонне, ощутила спиной твердую поверхность, но лучше себя не почувствовала. Никогда в жизни Ламия так не волновалась. На миг ее накрыло ощущение неминуемой беды.