Рассказы о жизни и любви. И все-таки я люблю

Она только что поняла, что свекровь е не враг, наоборот она пыталась защитить свою невестку. С этого дня Марья решила, что пора хозяйкой своей жизни становится.

На утренней зорьке Марья подоила коров, выгнала в стадо . А потом блинчиков с киселем на завтрак приготовила.

– Ой, Марьюшка, молодец-то какая, все утренние дела переделала. Ая утреннюю дойку проспала,– нарочито громко говорила свекровь во дворе своего дома.

Свекровь даже лицом просветлела.

– Отец, – говорила она своему мужу,– молодые – то вроде наши стали притираться друг к другу.

– Да чей уж пора,– говорил Федор Иванович.

А после Покрова женили младшего брата Николая, Алешку.

Жена Алексея, Прасковья девушка легкомысленная и с ленцой. Все норовила Прасковья от работы отлынивать. Слышала Степанида, как Марья поучала ее.

– Ты жена, ты должна мужа любить. Родителям его угождать.

– Не хочу я с ним жить. Да и не люблю я Лешку. Я другого люблю. У меня другой жених был, а меня сосватали за этого рыжего молчуна. Родители замуж выдали и не спросили.

– Ты мужа любишь с тех пор, как в этот дом вошла женой его вошла.

Стала примечать Мария, что Прасковья часто из дома отлучается.

– Опять на гульбища бегала?

– А тебе – то что?

– Нельзя. Ты замужем.

– Вот еще чего удумала. Я не люблю его. Я не просила меня замуж за него отдавать.

– С Матвеем со своим все любовь крутишь?

– А хоть бы и так. А тебе что, завидно?

– Глупая ты,– грустно сказала Марья.

Степанида плакала, а Марья ее утешала.

– Ой, маша, что ж с Прасковьей – то делать, ума не приложу. Жена – то Лешке моему гулящая досталась. Позор-то какой.

– Ничего. Перебесится Прасковья.

– Дак ведь она ж не мужик.

– Бабы тоже разные бывают. Я вон тоже Николая боялась, а теперь живем душа в душу.

– Да, живете, только что-то детей у вас все нет и нет. Не можешь ты родить-то,– кольнула свекровь Марью в самое сердце.

– И дети будут.

– Когда ж? Уже три года живете, а детей нет и не предвидится.

Марья промолчала. Действительно никак у Марьи с Николаем дети не получались. Переживали муж с женой страшно.

Зато Прасковья объявила всем на семейном ужине, что ждут они с Алексеем ребеночка. Алексей сморщился, как от зубной боли, но промолчал.

Марья тихонько вышла из-за стола. Обидно ей было.

Слыхала она, как вчера у плетня говорила Прасковья Матвею:

– Да ведь твое дите –то под сердцем ношу.