Дом Штеран. Наемник

То есть должен, но без этой вот подначки. Это было низко с моей стороны. Чтобы загладить вину, я заказал для тебя небольшой подарок. Вручу, как будет готов. Кстати, рецептом порошка, а еще лучше им самим не поделишься?

Юни как болванчик кивнула. Еще никогда взрослые не извинялись перед ней. Не считая прислугу. Даже папа, когда все же бывал неправ, не признавал этого вслух, а откупался подарком. Тем более, она не ожидала этого от наемника. Все так же находясь в прострации, дошла до письменного стола взяла оттуда книгу с закладкой и склянку с остатками порошка.

– Учебник надо будет вернуть в библиотеку, – уточнила она, передавая все Ассаэру.

Карман преподавателя начал издавать звуки свирели. Дейр, помянув бездну, достал из него зеркальце. Звонивший, которого Юни не было видно, разразился речью на незнакомом языке. Преподаватель несколько раз щелкал языком, и пару раз прервал собеседника, вставляя свои реплики на том же резком наречии. Наконец, стороны пришли к соглашению и, попрощавшись, разорвали связь.

– Вся наша жизнь череда сделок, то с собой, то с обществом, – подмигнул Юни Ассаэр и, выстывая какой-то веселый мотивчик, ушел.

***

Именно тогда, когда Дейру нужен был ректор, тот куда-то исчез, и никто не мог точно сказать, куда и даже когда он ушел. Рассудив, что ночевать тот все же вернется, Дейр отправился на условленную встречу. Ринхарнцы умели ждать, но лучше не испытывать терпения друзей.

Местом встречи была выбрана низкопробная забегаловка, из тех, куда даже днем ходить лучше с опаской.

Ассаэр, меланхолично подумав, что мир иногда удивительно тесен, с насмешкой посмотрел на ректора. Тарвус старательно маскировался под местное население, но его с головой выдавали манеры. Одного из своих преподавателей он так и не заметил. По уму, конечно, следовало бы все так и оставить, но Тарвус нужен был Дейру, чем раньше, тем лучше. Поэтому молодой человек прямо от двери целенаправленно пошел к барной стойке. Немного не дойдя до нее, свернул и оказался за спиной ректора. После чего скорчил самое просительное лицо какое мог и как можно жалобнее и гундосее затянул:

– Добрый сат, не оставьте совсем уж помирать. Всего одна кружечка пива спасет меня, сироту горемычного, от смерти безвременной от жажды неминучей…

Самое сложное было сохранить просительное выражение лица, глядя на возмущенного ректора. Наконец, он не выдержал, рассмеялся и, не спрашивая разрешения, подсел за столик.