Как в японской дораме

– Не сомневаюсь, что общежитие стало для тебя лучшим педагогом, – заметила я.

– Это точно! – Соби тоже рассмеялся. – И главное, уроки проходили весело, не навязчиво.

– Вот только от акцента никак не избавлюсь, – добавил он, убавив смех.

– И не надо от него избавляться. Он придаёт твоей речи необычность, привлекательность…

– Правда? – взметнув брови, подивился парень. – А я всегда думал, мой акцент смешон.

– Нет. Немного забавен, но…

Стоп. С чего это я вдруг комплименты раздаю? Ещё подумает, что понравился мне.

Не нужна мне эта лирика.

– В принципе, у меня ужин готов, – сообщила я, повернувшись к Соби.

– В принципе, у меня салат тоже почти готов, – вторил он мне, указав на полную миску.

Я достала из холодильника бутылку оливкового масла и подошла к столу. Соби сидел, сложив руки, словно ученик и с интересом наблюдал за мной. Даже не за мной, а за моим лицом. Будто рассматривал его. Я посолила салат, заправила его маслом, убрала со стола нож и обрезки овощей. Соби продолжал за мной наблюдать.

И почему-то меня это не смущало, не нервировало. Даже странно, почему?

– У меня есть бутылочка вина. Может, по глоточку за наше странное знакомство? – предложила я.

На лице парня расцвела кокетливая улыбка, и бровь его игриво дрогнула.

– Согласен.

Ужин у нас длился очень долго. Не потому, что мы много ели, а потому, что много разговаривали. Говорил в основном Соби. Он оказался весьма интересным рассказчиком, знал множество захватывающих историй, забавных происшествий.

И каждый его рассказ насыщался жестами рук и яркими эмоциями на лице. Столь яркими, что говори парень на своём родном языке, я бы прекрасно поняла, о чём речь, по одной его мимике.

Возможно, именно эта эмоциональность и приковывала мой взгляд к его лицу. К пухлым губам, которые то вытягивались в улыбку, то слегка выпячивались, выражая недовольство. К смуглым щекам, на которых при смехе проявлялись слабые ямочки. К тёмно-карим глазам непривычного разреза со слегка приподнятыми вверх внешними уголками.

К глазам, в которых умещались все чувства и переживания, участвовавшие в повествовании. К чёрным пушистым волосам, которые периодически подвергались машинальному встряхиванию рукой, отчего приобретали немного неряшливый вид. Я думала, что внимательно слушаю рассказчика, однако на самом деле с не меньшим интересом откровенно рассматривала его.

После завершения очередной истории я мельком взглянула на настенные часы.

– Ничего себе! – удивилась я.