Ливень в графстве Регенплатц

– Наконец-то вы пришли! – бросился навстречу ему Генрих. – Теперь вся надежда только на вас, гер Питер. Вы должны спасти Эльзу.

Питер Гойербарг молча склонил перед ландграфом свою худощавую фигуру и без лишних слов направился к кровати больной. Хлопотавшие вокруг госпожи прислужницы расступились, пропуская лекаря, и встали поодаль в ожидании указаний.

Понаблюдав немного за действиями Гойербарга, Генрих отвернулся и отошёл в сторону. Боль в сердце постепенно нарастала. Мужчина вспомнил, что не захватил с собой капли, успокаивающие физические страдания сердца.

Ну, ничего, лекарь же рядом, и в его кожаном сундучке, что он всегда носил с собой, обязательно есть это лекарство. Однако сейчас отвлекать Питера Гойербарга не стоило, сейчас он был нужнее другому пациенту.

Скрипнула дверь. Генрих заметил, как из комнаты вышла Хельга. От этой ведьмы никакого толка. Даже возникли сомнения в её лекарских способностях. Разве что, извлечь пользу от неё, как от провидицы? Генрих тоже покинул спальню.

– Хельга! – позвал он удаляющуюся женщину.

Хельга остановилась, обернулась, но не тронулась с места. Генриху пришлось самому подойти к ней.

– Если ты провидица, как говорят люди, то наверняка знаешь, кто совершил эту жестокость с Эльзой? – спросил он.

Ведьма утвердительно кивнула.

– Кто?

– Прости, ландграф, но Эльза просила меня не говорить тебе имени преступника.

– Почему? – удивился Генрих.

– Она не хочет, чтобы ты карал этого человека.

– Что за ерунду ты говоришь? Я знаю, что Эльза слишком добра, но разве она может не желать наказать того, кто хотел убить её?

Хельга молчала, и лишь невозмутимый взгляд её чёрных глаз говорил, что другого ответа собеседник не получит.

Спокойствие и упрямство ведьмы нервировали Генриха.

– Говори! – приказал он. – Ты не имеешь права покрывать преступника! Говори, или я пытками вырву из тебя его имя!

– Я бы тебе сказала, но я уже обещала Эльзе молчать.

– Ты бестолковое существо. Тебя давно пора отправить на костёр, ведьма!

– Не выпускай злобу наружу, – не повышая голоса, возразила Хельга.

 – Она мучает твоё сердце.

– Моё сердце мучаешь ты!

Но Хельга всё с тем же спокойствием подошла к ландграфу совсем близко и положила ладонь на его грудь.

– Успокойся, – произнесла она. – Твои эмоции понятны, однако уже ничего не исправить. Ты должен хранить себя, хранить своё здоровье ради сына. Он потерял мать, не дай ему потерять и отца.