Ливень в графстве Регенплатц

Патриция, остановившись за дверью, слышала этот разговор мужчин, и весть, что соперница выжила, её обеспокоила и даже разозлила. Однако ещё теплилась надежда, что потрясения, которые пережила молодая женщина, убьют её греховный плод.

Патриция не хотела отпускать мужа, да разве его удержать? Сейчас, когда жизнь его возлюбленной висела на волоске, когда хрупкая жизнь его ребёнка тоже вызывала сомнения, ни сердечный недуг, ни людское осуждение, ни дождливая ночь не могли остановить Генриха.

Выслушав неприятные реплики супруга, Патриция топнула ногой с досады, затем развернулась и отправилась обратно в свои покои.

Впрочем, на полпути она свернула в другой коридор. Сейчас Патриция крайне нуждалась в совете матери, в разговоре с близким человеком. Она не боялась разбудить графиню Бренденбруг, шум и суета во дворе замка наверняка уже прервали её сон.

Патриция подошла к двери и осторожно постучала:

– Мама, вы спите?

Вместо ответа отворилась дверь, за которой показалась прямая худощавая фигура сорокалетней светловолосой женщины.

Мать тревожно смотрела на свою дочь.

– Ничего не получилось, мама. Она осталась жива, и сегодня, сейчас её ребёнок появится на свет.

Графиня Бренденбруг пропустила дочь в комнату и плотно прикрыла за ней дверь.

– Откуда такие вести?

– Их привёз из города Клос Кроненберг, – ответила Патриция и, оставив свечу на столе, подошла к окну. – Вон, Генрих собирается ехать к ней. Ночь, ливень, но всё равно он едет.

Ревность так и бурлила в её душе, всё больше увеличивая ненависть к сопернице.

– Да, любовь к Эльзе Штаузенг в нём сильна, – с горьким вздохом согласилась Магда.

– Но как же удалось выжить этой мерзавке?

– Не знаю.

– Что же делать мне теперь? – на глазах Патриции блеснули слёзы.

С задумчивым взором Магда прошла вглубь комнаты и присела на разостланную кровать.

– Пока мы можем только ждать. Быть может, Бог всё-таки не будет благосклонен к Эльзе и не пошлёт ей сына.

– Я буду молить его об этом.

Горячо молить!

Мать взглянула на дочь, глаза которой уже были наполнены влагой, и жалость сжала её сердце. Природа и судьба отнеслись к Патриции жестоко и несправедливо. Одна запретила ей рожать детей, другая отдала её в руки неверного мужа. Магда с ласковой улыбкой протянула руки к дочери, и Патриция, дав волю рыданиям, бросилась в объятия матери.

– Мы что-нибудь придумаем, – успокаивала Магда, нежно поглаживая дочь. – Обязательно придумаем.