Любовь бессмертная

А станет ли книга наградой или наказанием, зависит только от тебя. В любом случае я советую хорошо подумать, прежде чем пытаться заработать на «Любви бессмертной». В противном случае ты можешь горько пожалеть».

Костя закончил читать письмо, которое ему отдала тетя Валери. Не просто записка, а запечатанный конверт, видимо, дед не хотел, чтобы его прочитал посторонний. Валери сказала, что он написал письмо почти сразу после составления завещания. Потом еще два дня дед был практически без сознания и, по ее словам, лишь изредка в полусне повторял непонятные фразы: «Уходи, я все решил, мне нечего больше терять».

К кому он обращался, так и осталось загадкой.

Прислонив голову к подушке, Костя закрыл глаза. Сомнений, что дед сошел с ума и ему перед смертью мерещились привидения, не оставалось. Ну что ж, хоть какое-то объяснение. Если дедовские призраки помогли ему получить наследство, надо сказать им спасибо. Хотелось спать, но пропускать встречу с Софи он не собирался: еще не настолько стар, чтобы отказываться от секса из-за усталости.

Себастьян еще не приехал, и одинокий полумрак спальни слегка нервировал. Эта комната когда-то была детской, в которой рос его дед, но с тех пор прошло три четверти века. Старика уже нет в живых. Винить его за что-то, как в детстве, было нерационально. Костя знал, что дед был категорически против переезда Элен в Россию, и, несмотря на все ее успехи, так и не простил, что дочь его ослушалась.

Хотя мать в школьные годы нередко отправляла его на каникулы во Францию повидаться с родней, он всегда чувствовал себя в этой семье чужим. Но надо быть честным: особой любви к деду Костя тоже не испытывал. Поэтому, даже повзрослев, он не захотел вернуться на родину: слишком много осталось детских обид.

Несмотря на все разногласия, Элен и ее отец сходились в одном – Костины книги позорят фамилию их великого предка. Единственная разница, что Элен заявляла об этом открытым текстом, а дед при редком общении просто демонстративно обходил тему стороной.

Сейчас, прочитав письмо, Костя будто впервые за свою жизнь поговорил с ним откровенно. Завещание ни в коей мере не было признанием Костиных заслуг или попыткой попросить прощения. Дед в своем старческом безумии считал, что книга приносит несчастье, и просто передал эту проблему тому из родственников, кого не любил сильнее всего. Костя усмехнулся: «Ну и плевать».