Мой парень – французский шпион

Но я ее почти не слушаю. Просто курю в открытое окно, и мне кажется, что дым превращается в маленькие белые облачка, ну вот те, под крылом самолета, когда летишь куда-то далеко-далеко, валансьенское кружево, Франция.

– Твоя пища дышит ядом! – вдруг изрекает маман. И тщательно разглаживает складку на скатерти. – Не буду я есть твою кашу после того, что ты наговорила мне. И прекрати меня называть маман. Что это за маман? Грубости какие.

– Никакие не грубости, – возражаю я. – Просто называю тебя по-французски maman.

В домашнем байковом халате, усыпанном цветущими ветками живописной сирени, она сидит на стульчике за холодильником. На моем любимом месте. Я всегда бешусь, словно медведь в сказке о Машеньке и медведях, что кто-то сидит на моем месте, кто-то взял мою чашку. Но в данном случае маман заняла мой уголок потому, что ей в глаза бьет резкий свет из окна. А видит она плохо. Стала плохо видеть. Потому что сейчас ей 88. Две бесконечности, как говорит она. А вот когда ей было столько лет, сколько сейчас мне, то летала она пташкой на каблуках по своему отделению в больнице, все успевала, командовала мужским коллективом мрачных хирургов, была мила и хороша, руководство ее ценило, дома все обожали, отец безумно любил, она закатывала банки с вареньем и огурцами и ни на кого не ругалась.

Идеал, а не женщина. Не то что я.

Из всех ее историй я люблю больше всего одну. С французским еrotique! Однажды утром она шла на обход в окружении своих мрачных хирургов. И вдруг… Вдруг у нее – этой железной леди, мадам завотделением, слетела резиновая подвязка с чулка.

С'еtait piquant. Подвязка не какая-нибудь изящная, достойная поклонения и целования, а самая что ни на есть жуткая. Сшитая из страшной и огромной широкой белой резинки. Ну откуда взяться кружевным, достойным женских ножек подвязкам в СССР? Об этом речи не было, не шили, не выпускали. Почему? Это вопрос к министерству легконькой промышленности. Как и секса в СССР тоже не было. Так заявила одна мадам на круглом столе по телевизору. Мол, секса у нас в стране нет. Все удивились, конечно. Откуда же тогда берутся дети? Но мадам была по- своему права. Секса, на ее взгляд, не было, а была любовь. И дети появлялись от любви.

Так вот, подвязка из страшной резинки слетела и одиноко валялась возле больничного плинтуса. Тем не менее маман ничтоже сумняшеся в спущенном чулке продолжила обход. Les devoirs avant tout! (Обязанности превыше всего.) В этот момент она была, наверное, похожа на Жанну д,Арк.