Мой парень – французский шпион

Когда человек внутри себя лелеет какую-то мечту, пусть сегодня невозможную, он счастлив.

Моя работа

– Так. Кто еще не сдал материал в номер? – из своей «каморы» выходит редактор и строго глядит на нас. Не то чтобы мы любили его. Тип весьма противный, вечно придирается, причем не по делу. Вычеркивает огромными абзацами то, что ты писал кровью, и оставляет ничего не значащие факты. Скучный дятел. Кумкват, а не материал. Мне кажется, он специально вымарывает из статьи все, что может разбудить в читателе какие-то чувства.

– Зачем?! – говорит дятел. И железной рукой возвращает тебе три страницы из пяти. – Людям нужны факты.

Я вам открою тайну: дятел не человек, а биоробот. Внедрился среди людей и правит их по своей программе. И совсем неважно, что у него для отвода глаз есть жена и дети. Они вполне тоже могут быть биороботами. Они передвигаются на электроэнергии. Дети вместо школьной еды тихонько вставляют два пальца в розетку. А жена в целях экономии электропитания выключает на ночь своего «мужа».

– Я вчера сдала норму. У меня и было-то всего 340 строк. А что, нужно еще? – говорит чернобровая Натэлла и начинает вызывающе пилить свои красивые красные ногти пилкой. Натэлла молодой сотрудник и еще не знает, что наш редактор биоробот, она даже как-то пыталась строить ему глазки и однажды, зайдя к нему в кабинет, слегка поправила чулок, а потом встряхнула небрежно копной своих черных, как смоль, волос. На дятла это не произвело никакого впечатления. Он только поднял голову и окатил Нателлу ушатом ледяного взгляда.

Девушка выскочила от него как ошпаренная.

– Если мне дадут еще пару часов, я закончу маленький шедевр, – произносит мягким голосом обаятельнейший толстяк Петруша и смотрит на сатрапа добрым взглядом синих наивных глаз. Буквально перед появлением редактора он успел спрятать под стол маленькую стальную фляжку. Боюсь сказать, что будет, если дятел узнает про нее. Впрочем, мне кажется, что он давно догадывается о катализаторе Петрушиных шедевров. Но где-то и на что-то все время приходится закрывать глаза.

А вот мы своего коллегу закладывать нипочем не станем! Петруша смущенно улыбается, на голове у него топорщится ежик седых волос, клетчатая рубашка сидит как на мяче.

– Шедевры не принимаются, принимается работа, – сухо отвечает дятел и вопросительно смотрит на меня.

Я принимаю вид крайней занятости и шепчу: «Дописываю…»

Дятел хмыкает: «Ну-ну, даю тридцать минут времени» – и чеканной походкой уходит в «камору».