Бегущие по мирам

В ответ на это Терезис как-то задумчиво прищурился, смерил меня оценивающим взглядом и вдруг пренебрежительно заявил:

– Да брось! Не стоит так переживать за Эндерада, ты правильно сегодня сказала, что он ненавидит всех вызванных, независимо от того, плохие они или хорошие.

– Тер, я понимаю, почему ты сейчас злишься, ведь он тебя душил по-настоящему, – с жалостью смотрела я на напарника. – Не спорь! Я это знаю точно, мне было так же больно. Но так говорить все равно жестоко, ему нужно помочь.

Не понимаю, почему никто из вас до сих пор ничего не сделал. Сами же говорили, есть менталы… какое-нибудь заклинание…

– Таресса, тебе что, действительно его жаль? – насмешливо фыркнул маг, сверля меня каким-то странным взглядом, изучающим и ждущим одновременно.

– А что в этом такого особенного? – искренне обиделась я. Вот, даже напарник, и тот меня не понимает. – Ты думаешь, я не знаю, как может быть больно? Знаю давно. Мать ушла от отца, когда я была маленькая.

Днем папа даже виду не подавал – работал, играл со мной, смеялся, сказки рассказывал. А ночью я слышала несколько раз – что-то гудит. И однажды не выдержала, подсмотрела. Он сидел на краю постели, зажав голову руками… и мычал. Я испугалась и заплакала. Он меня потом целый час утешал, рассказывал, что у него зуб болит. Тогда я поверила и только много позже сообразила…

Внезапно я заметила, что Тер слушает меня, мученически морщась и пряча взгляд, и сразу заподозрила, что этот интриган что-то натворил.

Еще сомневаясь, оглянулась на дверь и, не веря своим глазам, уставилась на стоящих в паре метров от меня паладинов. Все трое – и Кантилар, и Эндерад, и Найк мгновенно опустили глаза и приняли безразличный вид, лишь не сразу успели стереть с рож болезненно-страдальческие гримасы.

– Убью, – оборачиваясь к напарнику, прошипела я, чувствуя, как от злости и обиды темнеет в глазах.

А Тер в тот же миг прижался ко мне вплотную и крепко стиснул руки на талии.

Я со всей силы рванулась, ощущая только одно желание – убежать, а в следующую секунду над головой вспыхнуло ослепительное сияние полуденного солнца и нас обдало невыносимым жаром мира пустынь. А затем, без передышки, резким холодом и запахом гари, верным признаком белого мира. И только после этого вокруг сгустился приятный мягкий полумрак и запахло свежесваренным кофе.