Маркиз и маркиза Ангелов

– Я против радикальной терапии, – серьезно ответил Клод, боясь ее откровенности, – но от моральных травм тоже надо выхаживать. Я готов быть твоей сиделкой. – Он скрасил серьезный разговор шуткой.

– Сиделкой и «лежалкой», – усмехнулась Соня. Она приподнялась и слизнула каплю пота между бровями, похожими на взмах крыльев вверх, очень черных по сравнению с отливающими рыжим каштановыми волосами.

Клод сел на постели и пересадил жену себе на колени. После поцелуев в шею и облизывания верхних позвонков на спине он вошел в нее и стал подкидывать, как ребенка.

Пока она не почувствовала, что внутри у нее все будто бы сковалось, завязалось узлом на его «корне» и стало этот стержень омывать. Это смешалось с его горячей благодарностью.

– Ну вот мы опять «слились», – довольный собой, сказал Клод.

Соня откинулась головой к нему на плечо. Внутри у нее что-то летало и щекотало. И внизу живота стало больно.

– Что, – почувствовав перемену, забеспокоился Клод.

– Да так, перестарались мы, наверное. Детишек потеснили.

Клод в панике выскочил из жены и аккуратно положил ее на постель, укрыв по горло простыней.

Соня засмеялась:

– Я же не простыла!

– Просто ты такая красивая, что лучше на тебя не смотреть, чтобы третий раз подряд не беспокоить плоды предыдущих усилий.

Соня прикусила ему мочку уха благодарно. И, откинувшись на подушке, задремала.

Проснулась от того, что Клод приглушенно говорил с кем-то по телефону в коридоре. Она прислушалась.

– Да, мамуля, я знаю, что такие вопросы матери не задают.

Но мы в чужой стране. Так ты сможешь вспомнить, до какого месяца твоей собственной беременности вы «этим» занимались с папой? Нет, прямо сейчас прекратить я не готов… Думаешь, близнецы сокращают срок… Ну так позвони своему гинекологу… Как Соня проснется, расскажи ей по скайпу, что можно и нельзя делать на втором месяце и позже… Я не эгоист. Нам обоим без этого не обойтись.

Соня улыбнулась его утверждению. А ведь раньше, до их встречи, оба считали, что ненавидят секс! Ведь он был для них тогда преддверием смутной гадости на душе из-за совершаемого над собой насилия.

А для Сони еще и сопровождался побоями прежнего мужа – Павла.

Но теперь каждое слияние стало для нее самой ежедневным подтверждением желанности в глазах Клода и одной из главных радостей жизни.

Тело пело от его ласк, в нем и правда рождалась музыка. В отличие от многих других женщин, ей не приходилось притворяться в постели. Но сегодня был единственный сбой.