Маг для бастарда

С этой минуты мое жалованье увеличивалось вчетверо, а каждый год службы шел за три. Теперь мне позволялось применять к воспитаннице все меры воздействия и наказания, какие я сочту нужным, а также устроить ее быт и распорядок дня по собственному разумению, исходя из одной только цели – защиты девчонки от ее собственных проделок.

– Мэлин, – пробудив бастарду ото сна, – произнес я строго, – можешь открывать глаза. Ты жива и невредима, с чем я нас всех и поздравляю.

– Зачем? – невольно помогая мне, хрипловато буркнула она и уставилась горьким и несчастным взглядом.

– Я все объясню, – не поддаваясь эмоциям, сообщил я хладнокровно, – и подробно. Но сначала можешь сходить умыться. Правда, двери в ванную пока нет, мне пришлось ее уничтожить, но я подожду в будуаре. И предупреждаю: одно твое неправильное движение, и ты будешь умываться в моем присутствии. И разумеется, под принуждением. Идти у тебя на поводу я больше не намерен. А как умоешься и выпьешь вот это снадобье, я все тебе объясню по пунктам, как маленькому Вакринту, иначе до тебя это не дойдет никогда.

Она стиснула зубы и решительно отбросила одеяло. Я холодно ухмыльнулся и, неторопливо поднявшись с кресла, так же спокойно вышел в будуар. Можно подумать, меня можно там чем-то смутить или поразить. Даже смешно. Да вчера, пока мы промывали ей желудок и переодевали в эту самую рубаху до полу, в которой она сейчас сидит на кровати, могли вдвоем досконально рассмотреть все, что так интересует в женщинах парнишек в возрасте Ганика. Только говорить этого я ей не стану, ведьмочке и так скоро будет за что меня ненавидеть.

О том, что она вернулась в спальню, мне подсказали сигналки, и я немедленно сел в свое кресло. Проследил, как она выпила отвар целебных трав, куда был добавлен мед и капелька особого зелья, подождал, пока устроится на кровати и прикроет ноги одеялом.

– Так вот, – проговорил с нажимом, холодно глядя ей в глаза, – хочу пояснить то, что ясно всем, кроме тебя. Раз уж ее величество решила, что ты должна жить здесь и учиться, можешь быть уверена, она своего добьется.

Ее лицо перекосила презрительно-злая ухмылка, но я не обратил на эту гримасу ровно никакого внимания.

– Тебе, наверное, кажется, что все воспитатели – ее доверенные люди и прибыли сюда по собственной воле.

– А разве нет? – с ненавистью процедила Мэлин.

– Конечно нет.