Остров на краю света

И обернувшись к герцогу, молча следившему за их разговором, ехидно добавил:

– Вот так и набирают плюсов.

– Сесиль всегда была доброй и отзывчивой… – тихо и печально заметил Грэхем, но достиг вовсе не сочувствия, на которое явно рассчитывал.

– И за это ты даже в дом её не пустил, выгнал на холод да еще и обозвал, – желчно поддакнула Зана.

Тихая Лиз молча кивнула в знак согласия.

– Я уже понял к тому моменту, как тут тяжело, – возразил бывший герцог, – и хотел, чтобы она вернулась. Она ведь не совершала никаких преступлений… и сюда шла ко мне… добровольно.

– А это не имеет значения, – жестко отрезал моментально посерьезневший староста, – раз пришла – должна прожить полгода. Прежде никто не станет пересматривать решение суда. Но прошение нужно подать.

Силь очень хотелось вступить в их разговор, объяснить, поспорить… но она понимала, что это сыграет на руку бывшему любимому мужчине. Он привык так действовать… и пока никак не может поверить, что тут этот способ не пройдет. Не помогут ни деньги, ни посулы и угрозы, ни обаяние… всего этого просто нет.

Последняя мысль царапнула неприятным подозрением и Силь все же не стерпела, бросила через плечо:

– А амулет очарования у тебя отобрали, или это было заклинание?

И по напряженному молчанию Грэхема поняла, что невзначай попала прямо в десятку. Но все равно оглянулась, проверить и лишь теперь, рассмотрев побледневшее лицо прячущего взгляд фальшивого мужа, ощутила резанувшую сердце боль.

– Деб… я объясню… – заторопился он, однако Силь уже успела нацепить привычную маску холодного равнодушия.

– Зана, дай ты ему наконец каши, чтоб не мешался, – скомандовала она так, словно была тут главным поваром.

И поспешила снять едва не пригоревший блин. Плеснула теста, перевернула, сняла… и пекла, пекла, пекла, ни на кого больше не обращая внимания. Кажется, ей предлагали помочь, сменить… Силь лишь упрямо мотала головой, сама обойдется, тут уже делать нечего. И утешать ее не нужно, она сильная. Раз столько вынесла и еще не сломалась, и не озверела – переживет и эту боль.

А вот с бывшим лжемужем разговаривать не будет. И не из вредности, наоборот, его теперь даже жаль стало. Он ведь привык, что все смотрят в рот, бегом бегут выполнять любые желания и тем более – указания. Грэхем даже начал считать это своей заслугой… хотя работал тоже много и во все дела вникал очень тщательно. Но явно осознал свою беспомощность и зависимость от амулета очарования лишь теперь.