Остров на краю света

– Тогда чего же вы хотите?

– Выяснить, кто и за что приговорил всех узников острова к тяжкому, каторжному труду и беспросветному, нищему существованию?

– Это очень серьезное обвинение, леди Сесиль, – в голосе магистра прозвенела сталь, а взор мгновенно стал ледяным.

– Я знаю. И готова отвечать за свои слова. Еще двадцать лет назад ссыльным выдавали простую одежду и обувь, простыни и полотенца. Изготовить все это самим просто невозможно, хотя все жители острова прядут козью шерсть и вяжут самые разные вещи.

Даже наволочки. Еще прежде присылали самые необходимые продукты, муку, крупу, сахар, овощи и фрукты. Самые дешевые, картофель, морковь, свеклу. Еще мыло и посуду. Теперь лишь изредка присылают немного муки и круп… и ссыльные тратят их крайне экономно. Выращивают кукурузу и горох и мелют самодельной мельницей, а полученную муку добавляют в хлеб. Уголь носят на спине в корзинах, единственная тележка рассыпалась от ржавчины. Сначала я подумала, что узники не жалуются из гордости… и ошиблась. Они пытались. Но тем, кто написал, тотчас отказали в амнистии. Теперь жалобы пишет только Лиз, она решила остаться тут навсегда. Поэтому я так благодарна вам за сухофрукты… сердце плакало, когда узники их делили и смаковали… словно редчайший деликатес.

Выпалив на одном дыхании эту сумбурную речь, Силь смолкла и украдкой смахнула с щек предательские слезинки.

– Я сам все проверю… – немного помолчав, хмуро буркнул Анцельс, – посидите здесь пять минут.

Далеко идти не пришлось, все помещения размещались на трех верхних этажах. Да и было их немного. Кроме комнаты отдыха и кухоньки только склад и служебный кабинет, где и нашелся единственный портальщик.

– Полученные грузы записываете?

– Да, – четко ответил маг, подавая подозрительно аккуратную книгу в кожаной обложке.

– Когда был последний груз из СО?

– Там записано, – портальщику явно не хотелось беседовать на эту тему.

– Я посмотрю, – Анцельс неторопливо листал знакомый журнал, на всех башнях вели такие.

Грузы иногда терялись, уходили не туда или не с тем и только по записям можно было точно определить, что произошло. И сейчас тоже бросалась в глаза разница между записями, сделанными девятнадцать лет назад и более поздними. Прежде грузы появлялись раз в месяц, иногда в два. Пока однажды осенью поток из уверенного ручья не превратился в жидкую, прерывистую струйку. И уже восемнадцать зим таким и оставался.