Не сгинуть в раю

Но жрец неторопливо развернул свое пузо в обратном направлении, и процессия исчезла в дверях храма. А через пару минут оттуда потянулись вспотевшие туристы. Похоже, вентиляцию в этом здании никто не предусмотрел.

Старичок отвел нас через ту же террасу в большое угловое помещение с длинными столами и топорными скамейками, тянущимися вдоль боковых стен. Напротив входа на довольно высоком помосте, застланном шкурами, стоял стол поменьше. Для князя, как я понимаю. И только на нем была скатерть, правда, вовсе не первой свежести.

Несколько массивных кресел, стоящих вокруг стола, были оббиты пушистым мехом и имели довольно-таки комфортный вид.

– Представляю, сколько в этих креслах блох. – желчно буркнул Сид, и я моментально перестал завидовать тем, кто на них сядет.

По установившейся негласной договоренности наша компания, в которую теперь входил и Сид с блондинкой и ее подругой, уселись вместе. За столом напротив оказались туристы, приехавшие из Тохена, про себя я их называл тертыми калачами, хотя плохо представляю, зачем в старину терли хлебобулочные изделия.

Может, на сухари? Так вот, эти калачи немедленно достали из карманов одноразовые полотенца и расстелили на столе перед собой. Предчувствуя недоброе, перевожу взгляд на темную столешницу, перед которой сижу и отчетливо понимаю, это вовсе не полировка, как казалось вначале, а непромытый многослойный застарелый жир.

Великий, космос, а я уже руки сюда положил. Хотя, на мне трансформ, ему никакие микробы не страшны.

И все же.

Пошарив по карманам, нахожу пачку одноразовых платочков и раскладываю парочку перед собой. Сид, внимательно наблюдающий за моими действиями, тоже достает из карманов упаковку салфеток.

– А мы все платочки истратили, – горестный шепот Кинти чуть не заставил меня покраснеть, какой же из меня джентльмен, едва успел сменить внешность, и, пожалуйста, хороших манер как не бывало.

– Вот, – поспешно сую девушке свою упаковку, – извини, я не догадалась.

– А можно мы остальное соседям отдадим? – спрашивает она через пару минут, застелив стол перед собой и покрасневшим Арнольдом.

Бедный мачо теперь три дня будет себя корить за непредусмотрительность.

Дворецкий появился из-за шторы, висевшей сбоку от помоста, когда мы уже успели обустроиться, осмотреться и заскучать.

– Великий князь Парибон. – Торжественно прокричал он и посторонился.

– Вставать будем? – с мрачной ехидцей поинтересовался Сид и я решительно замотал головой.

– Ни за что.