Принцесса для младшего принца

– Вообще-то они дети, – вполголоса ехидно буркнул Бенгальд, – и целый день в комнатах не выдержат.

– Мда? – задумался его высочество. – Пожалуй, это верно. Тогда идите за мной, я сейчас всё устрою.

Дети немного посопели, но спорить не решились, чинно встали и направились следом за принцами.

– Узнаю Илли, – тихо веселился Бенг, – не успела прийти, уже нашла питомцев.

– Я очень рад, – так же тихо буркнул Кандирд и, не сдержавшись, блаженно улыбнулся, – что это не уэллин.

В приёмном зале было довольно оживлённо.

В углу, устроившись у окна, тихо наигрывали какую-то мелодию четверо бродячих менестрелей, двое мужчин и две женщины, неподалёку от них фланировала толпа придворных. Откуда-то просочился слух, что вернулся принц, и знатные бездельники уже успели спросить стоявших на входе стражей, а некоторые даже сбегали на конюшню посмотреть лошадей. Но ничего определённого так и не выяснили, и теперь гости маялись ожиданием.

– Гарстен! – завидев полковника, наблюдающего за толпой со ступеней лестницы, позвал принц.

 – Видишь посыльных сеньориты Иллиры? Выдай им дело по силам. В те дни, когда у сеньориты не будет для них работы, пусть помогают на псарне, в саду или на кухне. Ну, сам знаешь лучше меня.

– Ну, – подмигнул детям воин, – вам куда хочется: на псарню, в кухню или помогать садовнику нарезать букеты?

– Сначала в кухню, – покосившись на принца, решил мальчишка, и Гарстен подавил вздох.

Он давно заметил, что в этих детях есть какая-то загадка, изъясняются они вовсе не как селяне, да и ведут себя иногда чересчур непринуждённо.

А вот при виде еды просто трясутся.

– Идёмте.

Глава 9

Тихое похрапывание, раздававшееся в полумраке комнаты, озадачило Илли необыкновенно.

В первый момент девушка встревожилась и запаниковала: кто знает, что тут произошло за то время, когда она спала, сражённая мгновенно навалившейся усталостью. Не такой усталостью, какая бывала у неё обычно, а совершенно незнакомой, когда силы вдруг иссякли так резко, словно вода, схлынувшая из кувшина, разбитого одним ударом меча.

В теле при вспоминании о воде вдруг возникло непривычное пока ощущение, что руки у неё намного длиннее, чем есть на самом деле. И что она может ими воспринимать и распознавать живых существ и не просто чувствовать их боль, а с помощью какого-то десятого чувства понимать, где именно в теле существа притаилась беда.